Память Эфира. Опыт 108

Девятнадцатый век. Тихий Лондонский вечер,
И холодный, давЯщий туман за окном.
Колбы, ртуть, провода и горящие свечи.
Я, в застиранном белом халате своём.

В этом трепетном сумраке лабораторном
На столе, средь реторт, необычная лампа стоит.
На арабский манер, в круглом корпусе чёрном.
Так и кажется - джин в этой лампе сидит.

Я исследую странные свойства эфира.
Той субстанции, древней вселенской среды,
Что несёт в себе память ушедшего мира,
Человеческих мыслей содержит следы.

Схему лампы нашла я в старинных трактатах,
Что писались руками восточных седых мудрецов.
Тех, что джинов, возможно, служить заставляли когда-то
Среди стрельчатых арок разрушенных ныне дворцов.

Может джины то были, а может быть память эфира.
Я хочу подобрать тот утерянный в вечности ключ,
Что седым мудрецам, состоящим на службе эмира,
Открывал тайны неба на сером пергаменте туч.

Я уже приближаюсь к разгадке забытой сей тайны.
Я сумела добиться, что тридцать недолгих секунд
Помнит лампа, вбирая в себя из эфира сознанья.
Но мне надобно больше! И долог мой труд.

Снова опыты ставлю, пытаясь продвинуться дальше.
В чашу лампы вливаю то масло гевеи, то ртуть,
То немного бензола и грею замёрзшие пальцы.
И азарт приоткрывшихся тайн не даёт мне уснуть.

Я в журнале пишу — «опыт номер сто восемь»
И опять возле лампы колдую, пытаясь найти
Древний код. А за окнами плачет уставшая осень,
Вновь теряя надежду на этом опасном пути.

И вдруг взрыв, темнота, открываю глаза я.
Вновь стою и бензол в эту лампу горящую лью.
И фитиль, сквозь дрожащее пламя, уныло сияет,
Освещая размытую бледную сущность мою...

Я в журнале пишу — опыт номер сто восемь.
Вновь бензол, сильный взрыв, и опять темнота.
И — журнал. Тот же номер. Уставшая осень
Тихо плачет, как будто пытается что-то сказать...

Снова взрыв, я в журнале пишу — опыт номер сто восемь....