Поселенец

Белое и безжалостное солнце выжигало последние следы зелени, превращая землю в растрескавшуюся глиняную корку. Пыль стояла такая густая, что ее можно было жевать. Она, успев раскалиться с утра, превращала жизнь едущего в повозке в сущий ад, а пешего, и вовсе, обрекала на верную смерть.

Телега, больше похожая на остов дохлой лошади, скрипела и ворочалась на ухабах, выбитых бесконечными потоками таких же искателей, как он. Он не был пионером, не был первопроходцем. Он был просто одним из многих, кого старая жизнь выплюнула, как шелуху, в эту пыльную, безжалостную пустыню.

Его мир сузился до размеров этой телеги, до спины впереди идущего вола, чьи ребра проступали сквозь кожу, словно горные хребты. По сторонам тянулись прерии. Бескрайнее, утомительное море бурой, выгоревшей травы, колышущееся под ветром, который дул с одинаковой тоской и утром, и вечером. Ветер не приносил прохлады. Он был горячим, как дыхание печи, и нес с собой ту самую пыль. Глаза слезились, и слезы высыхали, оставляя на щеках соленые дорожки, смешанные с грязью.

Он в пути уже три недели. Три недели однообразного скрипа колес, хруста сухой травы под ногами волов, и давящей тишины, нарушаемой лишь криком ястреба, парящего где-то высоко в небе. Тишина здесь была особенной, тягучей, зловещей. Она таила в себе шепот прерий, скрип сучьев одиноких чахлых деревьев, отдаленный вой койота, от которого по спине бежал холодок, несмотря на сорокаградусную жару. Он чувствовал, как эта пустота давит на него, пытается выдавить из него последние воспоминания о другом мире, о мире, где были крыши, защищающие от дождя, да, там был дождь и запах свежеиспеченного хлеба из пекарни через улицу. Здесь же пахло пылью, и безысходностью.

Иногда на горизонте появлялись тени. Сначала это были просто миражи, пляшущие в мареве над раскаленной землей. Потом они обретали формы таких же телег, с такими же изможденными лицами. Они сближались ненадолго, обменивались короткими, лишенными всяких эмоций взглядами, да парой коротких фраз, выдохнутых сквозь сухие губы. «Вода есть впереди?» — «Река пересохла. Колодец отравлен» И все. Расходились, не прощаясь, каждый в своей пыльной вселенной. В этом мире не было места для товарищества; здесь каждый был сам за себя, и доверять можно было только своему ружью, да и то не всегда.

Ночью становилось не легче. Жара спадала, но ее сменял пронизывающий до костей холод. Закутавшись в единственное тонкое одеяло, он смотрел на небо. Оно было другим, черным, как деготь, и усыпанным таким количеством звезд, что от их немого сияния кружилась голова. Млечный Путь раскидывался над головой ослепительной, холодной рекой. В старом мире он никогда не видел такого неба. Оно было красивым и ужасающим одновременно. Оно напоминало ему, насколько он мал, насколько ничтожен в этой бескрайнем мире. И, от этого, одиночество становилось физической болью, сжимающей горло.

Он вспоминал, ради чего все это затеял. Не было там ни золотых гор, ни рек, полных рыбы. Была лишь крошечная надежда на клочок земли, который можно назвать своим. На дом, на жизнь, где не придется кланяться каждому проходящему барину. Эта надежда была единственным, что согревало его изнутри. Но и ее понемногу разъедали  пыль и пустота, как ржавчина разъедает железо.

Однажды утром он наткнулся на остатки лагеря. Сломанное и обгоревшее колесо телеги, кости животного, обглоданные дочиста. И могильный холмик, увенчанный грубым крестом из двух палок, перевязанных веревкой. На кресте не было имени. Только выцарапанное ножом слово: «Холера». Он долго смотрел на этот холмик, а ветер шелестел сухой травой, словно читая заупокойную молитву. Это мог быть он. Это мог быть любой из тех, кто отправился искать лучшей жизни. Но Дикий Запад не обещал лучшей жизни; он обещал только иную. И цена за эту иную жизнь была непредсказуема.

Он поправил вожжи, заставив вола двинуться дальше. Впереди снова была пыль, солнце и безмолвная прерия. Он не знал, что ждет его за горизонтом. Может, река с чистой водой. А может, еще один немой крест. Но поворачивать назад было уже некуда. Позади, у него не осталось ничего, только такая же пыль, из которой он и пришел.

Телега медленно ползла вперед, оставляя за собой колею...

Присоединяйтесь к проекту автора: "Мысль дня" - https://t.me/cogitatio_diei