Воланд Ч. 14. Полёт ведьмы

(Поэма по мотивам романа М. А. Булгакова "Мастер и Маргарита")

Луна в весеннем чистом небе
Висела полная. Ждала
В одном халате на сиденье
Маргарита у окна.

Глядела в зеркало, вздыхая.
Смотрела жадно на часы.
Ждала чего-то, и не зная,
Что может с ней произойти.
 
Вокруг неё был беспорядок.
Одежду раскидала в хлам.
Настало время. Без оглядок
Халат свой скинула к чертям.

Натёрлась, как сказали, мазью.
И вдруг преобразилась вся:
Окрепли мышцы тела сразу;
И стала чувствовать себя

На много бодро и моложе.
И воспарила над ковром.
Помолодела  её кожа.
И возраст стал ей нипочём.

Смотрелась в зеркало, смеялась.
И счастье было на душе.
С прошедшей жизнью расставалась.
И предвкушала, что уже

Вот очень скоро встретит «мастер».
Какое чудо этот мазь,
Что варят к ведьминому счастью
Из младенцев. Тут дивясь

Вошла уборщица Наташа.
Остолбенела, рот раскрыв.
И рассмеялась ведьма наша,
По воздуху, как пух проплыв.

Она промолвила: «Прекрасна?»
«Что описать то не могу!».
«Тебе оставить я согласна
Одежду. Нынче ухожу».

Одежду в узел собирала
Наташа. Звякнул телефон.
Маргарита трубку взяла:
Звучал знакомый голос в нём:

«Ну, Маргарита, вылетайте.
Вас ждут на юге на реке.
Но перед этим полетайте,
Чтобы привыкли по Москве.

Пролетая над вратами,
“Не видима” скажите Вы».
Глаза её в окно взирали,
Горели будто бы угли.

Вот положила ведьма трубку.
Промолвила: «Пошло оно!»
Ухвативши крепко щётку,
Ушла в открытое окно.

Верхом на щётке пролетая,
Она смеялась вновь и вновь.
На красоту Москвы взирая,
Лишь избегала проводов.

А дальше ведьма прилетела
К окну Латунского. Его
Она увидеть захотела
Вошла в открытое окно.

Но огорчилась Маргарита,
Поскольку дома никого.
В квартире ею всё разбито:
Посуда, окна, пол, трюмо,

Шкафы немецкие, кровати,
Сервис фарфоровый был в хлам,
Сожгла с поэмами тетради.
Гремел в квартире шум и гам.

Она кувалдой всё крушила –
Прошёлся будто бы Мамай.
В конце же краны приоткрыла –
К чертям потонет всё пускай!

Затем на щётке улетела
Оставив позади Москву.
Озиралась и смотрела,
На земную красоту:

Там в лунном свете серебрились
Озёра, реки; а леса
Ковром как будто бы стелились;
Внизу посёлков острова

Электричеством горели.
И тут нежданно догнала
Наташа. «Ты ли, неужели?»
«О, королева, это я».

Под нею боров неказистый
Очки на морде поправлял.
Откормленный такой, мясистый.
Копытами портфель держал.
 
Тут Маргарита присмотрелась,
Узнала борова – сосед.
А Наташа извинилась,
За то, что Маргарите в след

Она намазала всё тело.
А боров всё хрипел-просил:
«Меня усталость одолела.
Лететь так быстро нету сил.

Ну, умоляю же, богиня,
Портфель я важный уроню.
О, королева Маргарита,
Домработницу свою

Быть может, чтоб уговорила?»
И тут Наташа злобно как
За уши борова скрутила.
«Ну вот тебе за то, дурак.

До этого была богиня,
Домработница теперь?
Ну “наслаждайся” же, скотина».
И отвечает бедный зверь:

«Венера! Ты моя Венера!»
Она победно же кричит:
«Венера!» – издеваясь, смело.
А боров жалобно хрипит.

«О, королева Маргарита,
Позволь мне ведьмой быть и впредь».
«Так оставайся в этом виде.
А боровом как стал сосед?»

«Намазавшись, я вся нагая
Смотрелась в зеркало. Затем
Он, дверь входную отворяя,
Вошёл с букетом хризантем.

Просил меня ему отдаться.
И деньги крупные сулил.
А я, чтобы поиздеваться,
Ему на лысину пустил

Немного мази той волшебной.
Вдруг боровом он стался вмиг.
И оседлав его победно,
Верхом на нём я Вас настиг».

Тут Маргарита рассмеялась.
Наташа крикнула: «Быстрей!»
И будто молния помчалась,
За ведьминой мечтой своей.

А Маргарита наслаждалась
Полётом медленным. Внизу
Река туманом покрывалась,
Олени бегали в лесу.

И наконец-то прилетела.
Река внизу, а здесь обрыв.
На берегу на том горело
Кострище. Слышался мотив

Какой-то музыки зудящей.
И Маргарита щучкой прыг.
Сей водоём весьма бодрящий
После полёта дал остыть.

Наплавалась и накупалась.
Вода – парное молоко.
Затем на травке наплясалась.
На теле было так легко.

И тут толстяк, весьма поддатый,
Откуда-то из-за кустов
Пришёл в цилиндре, грязноватый,
В бакенбардах, без штанов.

«Какую фрейлину я вижу?
О, Клодина, и ты пришла?
О, было время, из Парижа…»
Но Маргарита прервала:

«А ну, холоп, как позволяешь
Себе со мною говорить?»
Толстяк икнул, в неё взираясь,
Сказал: «Марго? Не может быть.

Прости меня ты, королева!
В ошибке виноват коньяк».
И опустился на колено
Этот бессовестный толстяк.

Маргарита рассмеялась,
Сказав: «Надень свои штаны».
Толстяк почтенно улыбаясь:
«На Енисее же они.

Туда я просто вмиг слетаю
Оденусь и сюда приду».
«Ну что же, я тебя прощаю»
«О, королева, я лечу».

Перелетела королева
К иному берегу тогда.
Толпа русалок песню пела,
А ведьмы падали к ногам.

В кострище разлетались искры.
Сатир почтенно подошёл.
Под тенью ивы ловко, быстро
Из шёлка ей постель возвёл.

Она на шёлке отдохнула.
Играла музыка в ночи:
Лягушка громко в дудку дула,
Ей подпевали соловьи.

А перед нею танцевали
Нагие ведьмы у костра.
Кузнечики в ночи играли.
Русалки пели. И тогда

Был подан транспорт королеве –
Большой шикарный лимузин.
Он был летучий, в самом деле.
Водитель-грач был вместе с ним.

Уселась в кресло королева
И задремала у окна.
Машина в небо улетела.
Для всех невидимой была.