Плетение Люцид

В темной комнате при свечах, ведут беседу Люцид и Яков.
Яков:
Я за тебя готов увидеть сны,
Кошмары тихо скалятся, напрасно.
Ведь мои мысли и во снах ясны,
А власть моя для них небезопасна.

Смотри, моя рука в твоей руке.
Пусть темнота захватит бастионы.
Мы не в ловушке, мы не в тупике,
Дрожим, услышав призрачные стоны.

Так значит этим страхам не дано,
Объять тебя, снедая постепенно.
Отныне и на веки, заодно.
Увидим сны и примем их смиренно.

Но в этой участи я счастлив пребывать,
Пусть ты мой сон, а я твоя кровать.

Люцид:
«Я за тебя готов увидеть сны»
Как ты банален, Яков, право-слово.
Твои тирады робки и пресны.
И не смотри на небо так сурово.

Мне всё равно, что можешь ты и где,
А сны мои укроются от взоров,
Таких ловцов, сидящих в темноте.
Как пауки, спеша на каждый шорох.

Оставь меня, не вздумай приходить.
Задёрни шторы и задёрни душу.
Так будет лучше, перерезать нить.
Иди, прошу! Не то я точно струшу…

Яков молча выходит прочь из комнаты. Люцид оставшись одна шепчет.
Люцид:
Боюсь, ему не избежать соблазна.
Кошмары тихо скалятся, напрасно.

Яков возвращается домой и готовится ко сну.
Яков:
Кошмары тихо скалятся, напрасно.
Я беспристрастен и чего с того?
Люцид одна, ночь всё ещё опасна.
Я изгнан, прочь из рая своего!

Проклятым пауком меня назвала,
Я плёл ловцов и верил в чудеса.
Нет, я не сдамся, я начну сначала,
И до начала, только полчаса.

В моей кровати тихо и спокойно.
А под подушкой прядь её волос.
Моя душа постелью стать достойна,
Для её счастья и приятных грёз!

Мне лабиринты снов уже видны,
Ведь мои мысли и во снах ясны.

Люцид лежит в кровати, смотрит в потолок и рассуждает.
Люцид:
«Ведь мои мысли и во снах ясны»
Он намекнул, что ночь ему подвластна.
Смешной паяц, поборник сатаны,
Мне помощь предлагал он громогласно.

А если весь кошмар и морок весь,
Его игра злорадная, со мною?
Бравада напускная, ярость, спесь,
Лишь способ завладеть моей душою?

Нет-нет, он изгнан. Выдохнуть и спать.
Укроюсь одеялом, так-то лучше.
О чём-нибудь хорошем помечтать,
И отблески свечи как будто глуше…

Глаза укрыли веки безотказно.
И власть моя для них небезопасна.

Яков засыпает и его слова перетекают плавно в сон.
Яков:
И власть моя для них небезопасна.
Я демонов сильнее, как пить дать.
По снам брожу, людей спасая разных,
Не позволяя души их снедать.

Но в сон Люцид, попасть безумно сложно
Тьма закружила тени в хоровод.
Я через бурю, шагом осторожным,
Дойду до перекошенных ворот.

Лазейка, перепрыгиваю смело.
И вот уже вдали моя мечта.
Теперь-то я докончу своё дело!
Огню любви, уступит темнота.

Я приближаюсь к милой налегке,
«Смотри, моя рука в твоей руке».

Яков приближается к девушке.
Яков:
«Смотри, моя рука в твоей руке»
Не смотрит на меня, или не видит?
Кричу, но звука нет, а по щеке
Течёт слеза изогнутою нитью.

Но как же так? Я подчиняю сны,
Я в силах править всё это пространство!
Меж тем, черты Люцид уже темны,
В глазах её огонь, в лице злорадство!

Нет, не она! Изыди подлый враг!
Отринь личину той, что всех дороже!
Я силюсь совершить хотя бы шаг,
Но я стою, а это невозможно!?

Она идёт, одежды сбросив томно.
Пусть темнота захватит бастионы.

Люцид блуждает во сне по живому лабиринту из зеленых цветущих насаждений.
Люцид:
Пусть темнота захватит бастионы.
Как наяву я вижу лабиринт.
Стремлюсь к нему, ступаю благосклонно,
А голос Якова всё что-то говорит.

Но я его отрину разговоры,
Его здесь нет, да и не может быть.
Поёт тут, словно корень мандрагоры,
Сама решу, как и зачем мне жить!

Красиво как! Рассыпанные звёзды.
Сияют под ногами теплотой.
Я говорю себе, так, несерьёзно,
Что только здесь умею быть собой.

Моей душе фривольно в цветнике.
Мы не в ловушке, мы не в тупике.

Яков не в силах сопротивляться красоте Люцид, точнее той кто принял её облик.
Яков:
Мы не в ловушке, мы не в тупике.
Себе твержу я, на неё взирая.
Изгибы тела, жар на языке,
Прикосновения жажду, нет, желаю!

Как совладать с собой? Хотя зачем?
Я так дрожу, коснись меня скорее!
Люцид нежна, да так, что я совсем
Забыл, что я всех демонов сильнее…

Ласкаю её губы, тешу плоть!
Сжимаю под руками это тело.
И наважденье мне не побороть,
Не побороть, ведь я её всецело.

Мы погрузились в тайну удивленно
Дрожим, услышав призрачные стоны.

Люцид слышит странные звуки и выходит из лабиринта.
Люцид:
Дрожим услышав призрачные стоны
Я и моя душа, но что же там?
Старинный грот, от взоров потаенный,
Рыдания и крики: «не отдам!»

Во тьму войдя, дрожащую свечами,
Я замечаю девушку в углу.
Та, в кандалах, и взор её печален.
И странные узоры на полу.

«Я не отдам себя! Суккуб проклятый!»
Рыдает снова узница, кричит!
Слова её обидою объяты:
«Нет, ты не я! Ты слышишь? Я Люцид!»

Я узнице не верю всё равно.
Так значит этим страхам не дано.

Яков всё ещё охваченный страстью начинает что-то подозревать.
Яков:
Так значит этим страхам не дано.
Отринуть лобызания любимой.
«О, Яков! Мы с тобою заодно!»
Ласкает ухо стон неотвратимый.

Я пламенем объят её страстей.
Горю, ах нет, сгораю словно хворост.
Но почему-то дышится трудней.
И от чего так стал противен голос?

Взираю, отстранившись, ей в глаза.
О нет! И наваждение померкло!
«Суккуб! Изыди!» Я тогда сказал.
Отправив дьяволицу к брату в пекло!

Люцид, неужто жаждет так геенна,
Объять тебя, снедая постепенно.

Люцид увидев пленницу, после того, как Яков вырвался из плена, сама становится пленницей и понимает, что видела во сне себя со стороны.
Люцид:
«Объять тебя, снедая постепенно»
Ворвался в разум этот Яков вновь.
А мне совсем не вырваться из плена.
Я в кандалах сама. «Не прекословь!»

Шипит суккуб. Но как мы поменялись?
И почему постиг меня кошмар?
Она совсем как я! И сердце сжалось!
А руны на полу объял пожар.

Мой Бог, тебя молю, пошли спасенье!
И отврати от дьявольских очей!
Суккуб смеется, обратившись тенью,
И шепчет жаром колдовских речей.
Суккуб:
Тебе не быть былою всё равно,
Отныне и на веки, заодно.

Яков сбросив наваждение, ловит следы истинной Люцид и спешит на выручку.
Яков:
Отныне и на веки, заодно!
Я клятву дал и твердо моё слово!
Исчез сей бес, но понял я одно,
Люцид моя, в чертогах духа злого!

Отринув морок, бросился бежать!
Туда где грот под стенами скрывался.
Огонь вцепился в пол, я стал стяжать
Ладонями морозное пространство.

Всё это сон, а я в нём господин!
У сил моих преграды быть не может!
Рукою провожу, кричу «застынь!»
И пламя угасает безнадежно.

Теперь любовь нас встретит непременно,
Увидим сны и примем их смиренно.

Измученная Люцид, вырванная из объятий пожара, видит Якова.
Люцид:
«Увидим сны и примем их смиренно»
О, милый Яков, боже это ты?
Господь тебя направил мне наверно,
Здесь где-то бродит демон темноты…
Яков:
Исчез уже, низвергнут прочь, отныне.
И весь кошмар, за ним сошел на нет.
Тебе никак не стать его рабыней.
Я буду рядом до скончания лет!
Люцид:
Махнул рукой и кандалы упали.
Свободу я вдохнула, наконец!
И почему так долго мы проспали?
Ты не банален Яков, ты творец!
Яков:
Нет, я не Бог, не вздумай повторять!
Но в этой участи я счастлив пребывать

Люцид с радостью смотрит на Якова.
Люцид:
Но в этой участи я счастлив пребывать,
Так скромно говоришь, о, мой герой!
Ну, расскажи, откуда мог ты знать,
Что я томлюсь в пещере этой злой?
Яков:
Ах, милая Люцид, всё это сны!
Я мыслю о тебе и вижу путь.
Видения, так ярки и ясны,
Что я не смел, к тебе не заглянуть.

И во время, как видишь, подоспел.
Пожар потушен, дева спасена.
Люцид:
Ты так отважен Яков и так смел!
Жаль не такой ты за границей сна…

Прильни ко мне, хочу тебя обнять!
Пусть ты мой сон, а я твоя кровать.

Яков отступает всматриваясь в девушку, а вдруг это снова демон?
Яков:
«Пусть ты мой сон, а я твоя кровать»
Так странно, так лукаво, почему?
Возможно, мне не стоит повторять?
На шаг лишь отступил и не пойму…

Люцид моя, застыла, ласки ждёт.
Глаза сияют с трепетом ресниц.
А тени заплетаясь в хоровод,
Меня несут в изгибах верениц.

Открыл глаза, «Ну здравствуй потолок!»
Всё это сон, озлобленный кошмар.
Что ж милая Люцид, надеюсь смог,
Помочь тебе, используя свой дар…

А если станут мысли вновь грустны,
Я за тебя готов увидеть сны.