После театра

Зимой 1892 г во время пребывания Чехова в Санкт-Петербурге, издатель «Петербургской газеты» предложил ему возобновить прервавшееся сотрудничество, пообещал 40 копеек за строчку и дал авансом 200 рублей.

В апреле, в счёт этого аванса, Антон Павлович прислал в газету рассказ «Радость».
В собрание сочинений 1899;1901 гг. под издательством А. Ф. Маркса этот коротенький рассказ вошёл под заглавием «После театра». Антон Павлович для этого издания сократил его ещё более, превзойдя, в краткости самого себя.
 
В нём почти уже не осталось никакого содержания. Как при вспышке молнии всё вокруг становится до неразличимости тёмным, так и содержание этого рассказика почти неразличимо в слепящем свете события.

Улыбка может существовать без своего носителя лишь при её бесконечной яркости. Писателю здесь удалось невозможное – почти упразднив содержание он, как алхимик выделяет из ртути золото, выделил чистую радость.

На первый взгляд это просто милый рассказик вовсе не претендующий на глубокий смысл, а потребный лишь для улучшения настроения в режиме лёгкого чтения.
Однако, прочтём его начало:
«Надя Зеленина, вернувшись с мамой из театра, где давали «Евгения Онегина», и придя к себе в комнату, быстро сбросила платье, распустила косу и в одной юбке и в белой кофточке поскорее села за стол, чтобы написать такое письмо, как Татьяна.
«Я люблю вас, — написала она, — но вы меня не любите, не любите!»
Написала и засмеялась.

Ей было только шестнадцать лет, и она еще никого не любила».

Слова «она ещё никого не любила» вовсе не говорят о том, что она не любила, просто её любовь ещё не оформилась, не сконцентрировалась и была разлита вокруг. Окружающий её мир отвечал полной взаимностью, а будущее - обещанием.

Поначалу её письмо было просто письмо Татьяны без адресата – это было признание в любви к миру, к жизни, затем Наденька стала думать об офицере Горном, влюблённым в неё и её послание обрело направление. Немного погодя, «Надя положила на стол руки и склонила на них голову, и ее волосы закрыли письмо. Она вспомнила, что студент Груздев тоже любит ее и что он имеет такое же право на ее письмо, как и Горный. В самом деле, не написать ли лучше Груздеву? Без всякой причины в груди ее шевельнулась радость: сначала радость была маленькая и каталась в груди, как резиновый мячик, потом она стала шире, больше и хлынула как волна. Надя уже забыла про Горного и Груздева, мысли ее путались, а радость всё росла и росла, из груди она пошла в руки и в ноги, и казалось, будто легкий прохладный ветерок подул на голову и зашевелил волосами. Плечи ее задрожали от тихого смеха, задрожал и стол, и стекло на лампе, и на письмо брызнули из глаз слезы».

Девушка просто захлёбывалась от радости, не понимая её причины. Рассудок пытался связать радость, то с офицером, то со студентом, однако все усилия были тщетны - образы растворялись в этом слепящем свете.

Наверняка этот опыт известен каждому читающему эти строки. Не будила ли вас порой, в детстве, радость по утрам, когда не знаешь куда деться от переполнявшего душу и играющего в твоём сердце света?

Становящаяся рациональность ребёнка пытается справится с Тайной помещая источник радости в будущее, которое простирается впереди в доверчивом ожидании нашего прихода.

Когда человек немного взрослеет сердечная интуиция даже, почти, безошибочно узнаёт источник этой радости – она истекает от будущей ожидающей нас большой любви. Это ожидание может локализоваться на определённом мальчике или девочке (юноше или девушке) – тогда сердце попадает в объятия мечтаний питающимися от энергий скрытых от любого мысленного взгляда.
 
Мечты – это защитный механизм рассудка в его попытке справится с Неизвестным, направить бьющую через край энергию в определённое русло. Но не только это!
В мечтах радость обретая форму и теряя свою силу постепенно сходит на нет. Но это «нет» и есть жизнь! Мечты – это ступенька, через которую более высокая духовная энергия делает шаг вниз, в область души. Но без этого нельзя сделать ещё шаг «вниз», то есть к делу (а любое настоящее дело есть дело любви) и вы теперь понимаете почему я взял слово «вниз» в кавычки.

Невоплощённую радость трудно перенести.

Если Радость слишком большая (думаю что, наконец, мы можем написать это слово с большой буквы), то мечты, как утренний туман рассеиваются, от взошедшего светила и у ней нет пути вниз к делу.

Безобъектная чистая Радость – есть поистине мистическое переживание: «Она пошла к себе на постель, села и, не зная, что делать со своею большою радостью, которая томила ее, смотрела на образ, висевший на спинке ее кровати, и говорила: — Господи! Господи! Господи!»

2025