Триединство

Я ждал этой поры. И вот — распалось,
Распалось на «нет» всё, что было твердо.
И взору, что выстрадал правду напролом,
Нет пощады. Ему выскоблен лоб,
Где молитва вгрызалась в истому.

Власть. Но чья? Ничьим не движется словом.
Познающим — кивок, обречённый и ровный.
Единственный смысл её оправданий —
Приговор без апелляций и пониманий.

Тишь. Тьма. И в точке распада,
Где нет ни причин, ни «зачем», ни возврата,
Явилось из Nothing с названьем «нечто»,
Отметилось знаком на пустом эскизе.

И каждый, в неволе внимая закону,
Свой вопрос задаёт в унисон с тишиною.
Но ответ уже вшит в сам вопрос, как петля.
Исход подогнан. Свобода — нуль.

Порой, поддаваясь началам мучений,
Теряем себя среди чужих отражений.
Но эхо под сводом, как весть изнутри,
Гласит: «Ты не раб. Ты — сами пути».

---

Я выстроил Эго. Я долго внушал:
«Я — инаковость. Меня не решал
Ни чей приговор, ни чей остракизм.
Я — сбой в детерминизме. Случайный алгизм».

---

Я падал. Почти утонул на дне.
Меня пожирала моя же стена.
Но где-то в основе — не сломлен стержень.
И вспыхнуло: «Жизнь — не долг. Жизнь — теперь же».

---

И, пройдя чередой эти триединства,
Я уловил суть в одноразовость мгновенья:
Вся вселенная — мой же чертёж.
Я сам себя выдумал. Точка. Доверш.