Я черствых людей люблю больше

Я черствых людей люблю больше.
Знаете ли, с ними разговаривается дольше, да и тень их естества мне не понятна,
От того и тоска более безутешно внятна на их лице, что будто бронь на самом искусном бойце,
От того их кожа для меня то мята, а голос - не подобрать слов и яда, сладкого такого и такого гнусного.
Мне по душе истории их грустные, печальные такие, однако же, до ядра сего живые.

Я черствых людей люблю больше, их нежные руки, да и нежный взгляд…
И мой обряд люблю я, что строит в ряд безразличные слова, что сперва меня так ранят,
Будто бы чуток, а потом и вовсе заденет каждый позвонок,
Когда пойдет молва о глупости моей, что черствых я люблю людей, что будь то игривость для кошек…

И что теперича бред для меня ношение на груди всяких мошек,
И что любовь для людей, что терпко выдерживают накал страстей,
Тот, что преподносят им они, истории сей хладные до крови короли,
Что может просто язвочкой в груди запечатлелись,
И от того и наливается свинцом в груди тягости разлуки с каждым, где пустошь я узрела,
Да горесть чувствовала от того, что все же не сумела с ними разделить их тишь.

Ведь они мне все шептали о прощание, о разлуке, а я им все твердила о невыносимой муке.
Они же мне шептали о милом своем досуге, я же - стирая гордости остатки, берегла их руки.
И хоть не любя меня, они остались так похожи,
Похожи на то, что я люблю, на то, что в мире мне дороже.
Дороже гордости, сокрытия вольности, да и проявления к ним столь трепетного…

Я черствых людей люблю больше.
Знаете ли, с ними все несовершенно, но однако же, проще.
Ведь когда они всю душу изволочут становится тихо так и так мерзляво.
И встанет прямо опыт моей страсти отреченной от благоразумия земного,
От смысла надежного, да в безупречности простого.

Что я люблю, знаете ли, черствых людей,
Их нежность мне стоит поперек сердца,
Вот только не найдется мне погубного места.
Не найдется более там глубины, в коей могу я остаться,
И не спеша, и в аккуратности, едино всю зиму вместе пройти,
Когда им же надобно по скорости расстаться.
И кажется мне, что их зима вечна, от того я в другую сторону иду,
Хоть всегда дорога наша была благосклонна к нам,
И всегда была встречна.

Я черствых людей люблю больше.
Знаете ли, они будто навечно,
Навечно в голове и навечно в груди, от того и тяжело с ними наверное прощаться,
Воздвигать стены и об них же биться головою,
Будто бы тоске упорно придаваться, и среди нее же в ярости метаться,
Когда усвоен будет потешный урок, что не хочет он с тобою знаться.

«Где же он? Без меня он потерялся?»
Не потерялся, друг мой, он не потерялся.
Увы, он лишь твоя огненная безутешная страсть,
Что заставляет тебя рваться в неизведанную глубь, да кровавую пасть,
Что проглатывая кости, говорит заманчиво тебе упасть и приклонить колено,
Ведь как бы не болело, хуже нет любви к тем, чье сердце жаждой не пылало, и жаждой не горело.

Я черствых людей люблю больше.
Знаете ли, они будто бы под кожей.
И когда говорят немного полушепотом, что мы до безумства схожи,
Мне хочется в ответ шептать им о любви,
Но изорви весь трепет к ним, мой внутренний глупец,
И тот венец, что в сердце тает с каждым, тоже разорви.

Умертви ту тягу, ведь когда я смирно лягу, ты не придешь мой черствый друг, 
И они тоже не придут, когда досуг себе найдут.
И позабудут сладостно о том, что ты, голубка, больше их любила,
Когда их свое же безразличие корило, иль бесчувственность морила в самолюбии насмешке.