Волшебные, снежные дали!

Я смотрю в эти снежные дали…
В белизне их теряется взгляд;–
Чувство горькой, безмерной печали
Навевает их дивный наряд.

Как застывшие грозные волны,
В заколдованный сон погрузясь,
Спят гиганты, величия полны,
Равнодушно, спокойно таясь…

Словно чью-то ужасную тайну
Сохраняют в вершинах седых,
Чтоб они не взболтнули случайно,
Усыпила волшебница их…

Нежно – розовой шалью укрывши…
Томно нежась, лежа в облаках,
Беззаботно в пуху их зарывшись,
Дремлет солнце, забывшись в мечтах.

Полны неги в бесплотной постели,
Равнодушны к соблазном земным,
Нипочём им ни бури, метели,
И покой им не чуть не ценим.

Чужды страсти им и порывы,
Чужды скука, тоска и печаль…
Спят внимая небесным мотивам,
Завернувшись в жемчужную шаль…

На лице их точно застыло
Чувство вечной, великой любви;
Будто счастье все в них воплотилось,
Недоступное счастье земли…

Но все чаще угрюмые тучи
Закрывают небесную гладь…
А тогда лишь в тумане колючем
Цепенеет тоскующий взгляд…

Но бывает погода взбунтует,
И злой ветер, сорвавшись с цепи,
Рвёт и мечется, воет, бушует,
Все срывая, что есть на пути…

– Вы проснитесь,– он к сопкам взывает,
Леденящим дыханьем дыша,
С дикой страстью одежды срывает,
Обнажить их бесстыдно спеша.

Опьянённый безумным желаньем,
То притихнет, то броситься вновь;
Он ласкает их пылким лобзаньем,
Разбудить в них старается кровь…

То их волос всклокочет рукою,
То бросается грудью о грудь…
Взглядом диким он с жаждой тоскою
Им стремится в глаза заглянуть…

Все напрасно… Вот ветер, уставши,
Поднимает отчаянный вой,
Всю никчемность мечты увидавши,
Их нарушить покой вековой…

Нет надежды на сопки взаимность…
Улеглась, изнемогши пурга…
А они, сохранивши невинность,
Спят уютно, зарывшись в снегах…