Три подруги

Сидели в воскресенье у дороги,
Подруги три, что вместе на века.
Одна…  она с уверенностью в слоге,
На суету глядела свысока.

Одетая в какую-то хламиду,
Ни пяди тела, прятала крыло.
И называла город просто сити,
И рассуждала про добро и зло.

Бежали мимо равнодушно люди,
Машины проносились взад-вперед.
Вторая даже не была обута,
Как сжатая пружина… всякий сброд

Стекался к ней, стояли с нею радом.
Рукой касались словно невзначай.
Она все говорила им про «надо»,
Про «сбудется, ты только лишь желай».

Босые ноги прятала под лавку.
Платок руками теребила… Вслух
Читала Достоевского и Кафку.
И даже тот, кто был к искусству глух,

Сбавлял ход, встав поодаль на минуту.
Прислушивался… И в его глазах,
Вдруг зажигался огонек… и тут же,
Менялось что-то в сумрачных чертах.
 
Уверенно клонился день к закату.
Улыбка третьей озаряла мир.
Рассказывала всем вокруг о пати,
Стихи, давно затертые до дыр,

О пламенных непроходящих чувствах,
Читала. Шелк неплотный неглиже,
Без малого намека на распутство,
Казалось, что восторг живет в душе.

Вставала то и дело со скамейки,
Кружилась в вальсе… и садилась вновь…
Слова все, говорила, только фейки,
Печально, жалко выгибала бровь.

Смотрела вдаль с тоской в глазах «собачьих»
(Уж слишком предан пристальный тот взгляд),
И чем смотрела дольше, так тем паче,
Вздыхала грустно, плакала… Закат

Уже отполыхал на темном небе.
Ночь полновесна, тысячью слоев,
Легла на город. К красоте той слепы,
Втроем, Надежда, Вера и Любовь,

Сидели у дороги три подруги,
Такие, просто не разлей вода.
О разном говорили надосуге…
А мимо проносились прочь года.