Люцифер над городом

“Having to talk destroys the symphony of silence.”
— Aleister Crowley

“Mr. Crowley, did you talk to the dead?”
— Ozzy Osbourne

Кривые крылья разорвали тьму,
И тени Падшего повисли над столицей;
Зверь потянулся к каменному сну
Над шпилями, накрытыми десницей.

Дитя смеётся, указая в даль,
Бежит под кровью оранённого заката;
И стынет мир, и в небе меркнет сталь,
И звёзды падают в тот сумрак без возврата.

Под Ним трепещет круг земных дорог,
Весы молчат в полуночной эмали;
Великий Анарх — сокровенный Рок,
Монарх Ничто в безмолвной синей зале.

Над городом, где дым плывёт, как тлен,
Он медленно проходит — тень струится;
И луч Златой Зари скользнул на камень,
Холодный, как предчувствие денницы.

На лбу младенца — лёд и тихий жар,
Пятно синеет там под тонкой гладкой кожей;
Кровь Матери восходит, как пожар,
И белый свет из глубины небесной ложи.

И без названия поставлены Врата,
Раскрытые, как зубы в пасти мрака;
И слух, и зренье, вкус и немота,
И ум горят в огне незримых знаков.

Он пальцы в небо медленно вонзил,
Сияньем лампы здесь невидимого света;
И малый Христос в белизне застыл
В причастии предвечного Ответа.

Есть среди ангелов непостижимый Лик,
И есть — звериная ночная маска;
И Глас без имени как горний тайный крик
Прошёл огнём сквозь сон земного праха.

Он всюду гаснет, но и всюду жив,
Под капюшоном взгляд его лучится;
И в дымной мгле, как в зеркале, дрожит
Луна, глядящая сквозь лик — волчица.

Узри — не солнце правит высотой,
Но отражённый свет холодной чаши;
Он в небе, как пловец, скользит немой,
Из пыли, брызг и мёртвой звёздной сажи.

И рвёт знамёна чёрный небосвод,
И бьётся он в пределы мирозданья;
И мёртвых плодов остеклённый лёд
Лежит, как свет, застывший без дыханья.