А помнишь, я писал про поезд

А помнишь, я писал про поезд,
где насыпь видно по горбам:
меня навеки успокоив,
лежала брошенная псам.

И где те знаки, мои карты,
как указатели пути?
Неужто я их все в плацкарте
держал, как деву, взаперти?

И кто откроет мой контейнер,
где на кровавое бельё
две капли крови и портвейна
легли и поросли быльём?

Да, в нём лежат мои подвалы,
но я себя на том ловлю,
что грубо в насыпь вбиты шпалы,
и что по-прежнему люблю.

Все знают, я же не был мужем,
я как любовник вечных дам
в объятья схвачен до удушья,
деля с другими пополам.

Я брошь крепил тебе на платье,
но столько было в жизни баб.
Потом мне кто-нибудь заплатит
большой ценой за то, что раб.

Но рассчитаться всё же надо
за смех холодный, будто снег,
к тебе идёт моя доплата,
как непечатный жизнью текст.

И снова водкой запивая,
меняя даму, как жених,
а ты лежишь там как живая,
и поезд над тобой притих.

И отбиваю телеграмму:
«Я ей никто, я ей не муж.
Берите, отдаю вам даму,
не музу, а кровавый душ!»


Рецензии