Недочитанный роман, где нет её весны

В полумраке комнаты, где воздух тих и густ,
Лежит она, в плену мерцанья телефона.
Там, в отраженье, словно сладкий вкус,
Возник он, силуэт его знакомый.

По коридору, медленно, неспешно,
Он приближается, как будто из мечты.
И каждый звук, и каждый вздох, безгрешно,
Ей говорит: «Ты ждешь его, конечно…»

И вот он входит, с запахом березы,
Из бани, свежий, с легкой краснотой.
Включает свет, рассеивая грёзы,
И телевизор, нарушает вдруг покой.

Он пульт передает, касаясь мимолетно,
Её ладоней холодных, словно лед.
А в ней волна, что бьется безотчетно,
Желанье, что сквозь кожу прорастет.

Она молчит, лишь взгляд её глубокий
Вбирает образ, каждый штрих его.
И в тишине, такой красноречивой,
Звучит немой призыв: «Хочу его».

Он в кресло врос, как будто часть дивана,
Впиваясь взглядом в сводки новостей.
Халат его, как будто бы нирвана,
Скрывает жар неведомых страстей.

Она следит за каждым жестом, взглядом,
Как будто видит мир в его глазах.
И мысль одна, навязчивым парадом,
Кружится в голове, в её мечтах:

«Вот бы сейчас, забыв про всё на свете,
Прижаться к телу, ощутить тепло.
Услышать пульс, как бьется в этом свете,
И знать, что всё плохое отлегло.

Сесть на колени, чувствуя, как дрогнет
Его рука, коснувшись невзначай.
И пусть весь мир вокруг на миг умолкнет,
Лишь мы вдвоем, в объятиях, как рай.

Я бы вдохнула запах кожи, терпкий,
Смешанный с дымом, с запахом костра.
И каждый нерв, до боли тонкий, хрупкий,
Ответил бы на зов его нутра.

Я бы скользнула пальцами по шее,
Почувствовав биение живой крови.
И шепот мой, что станет всё смелее,
Сказал бы: «Милый, только позови!».

Я бы прильнула к губам, что так манили,
И пусть бы все сомнения застыли,
Оставив только страсть, любовь и роль
Его единственной, такой родной.».

Но сердце его – лабиринт из теней,
Где эхо чужих, забытых им слов.
В его глазах – не отраженье её,
А призрак тех, кто был до неё.

А в нем – другая. Смех её звонкий,
Как колокольчик в ветреном саду.
И взгляд её, такой прекрасный, тонкий,
Что он хранит, как драгоценную звезду.

Он помнит руки, что ласкали нежно,
И голос тихий, шепчущий слова.
И как она, в объятиях безбрежных,
Его собой навеки оплела,

Словно плющ, что к камню прирастает.
Теперь лишь холод, пустота и мгла.
И сердце, что от боли замирает,
Не верит, что любовь его ушла.

Он видит профиль, тонкий и изящный,
И локон, падающий на плечо.
Как будто сон, такой вот ускользающий,
Что память бережно хранит ещё.

И в этой хрупкой, нежной красоте,
Он ищет отголоски прошлых дней,
Что растворились в вечной пустоте,
Оставив лишь тоску в его душе.

Он вспоминает смех её, заразительный,
И как она, смеясь, смотрела ввысь.
И этот образ, вечно обаятельный,
Его уносит в прошлое, как мысль.

А где-то там, в глубинах его памяти,
Живет другая, с огненной душой.
Что страстью жгла, не зная всякой жалости,
И уносила в омут с головой.

Он помнит взгляд её, как пламя,
что сжигало все мосты,
И губы, что шептали: «Ты мой бог».
И как она, сгорая от мечты,
Его вела за самый край дорог.

Он чувствует её дыханье, жаркое,
И пальцы, что скользили по спине.
И это чувство, дикое и яркое,
Живет в его невидимой весне.

И третья там, с глазами цвета неба,
Что обещала вечность и покой.
Её улыбка, словно краюха хлеба,
Что утоляла голод, но другой.

И каждая из них – отдельный мир,
Свой космос, свой рассвет и свой закат.
И каждая – его незримый пир,
Где боль и радость – вечный их расклад.

Где страсти буря, где сомнений гнёт,
Где каждый выбор – словно на весах.
Где жизнь, как бой, стремительно идёт,
И след оставит в пыли и в слезах.

И их следы, как тонкие отметки,
Его ведут, куда-то вдаль зовут.
И потому он смотрит сквозь неё,
Сквозь эту женщину, что рядом, здесь.

Её желанье – лишь пустое «ё»,
В его душе – невидимая смесь
Из прошлых чувств, из призраков любви,
Из тех, кто был, кто грел его огнем.

И как бы ни звала она: «Живи!»,
Он все равно останется в былом.
Её тепло – лишь мимолетный взгляд,
Не способный растопить холод прошедших лет.

Она же ждет, надеждою полна,
Что вспыхнет искра, что он обернется.
Но в мире его – лишь другая весна,
Которую сердце её никогда не коснется.

Его слова – как строки из романа,
Где сюжет плетет чужая нить.
Она читает, словно из тумана,
И может лишь молчанием любить.

В той книге судеб, где он – главный герой,
Ей места нет, лишь взгляд со стороны.
Она – читатель, вечный посторонний,
В его истории, где нет её весны.

Её душа – как лист, что не дописан,
Где каждая строка – немой укор.
Он – автор, что давно уже исписан,
Оставив ей лишь призрачный узор.

Она вдыхает запах старых страниц,
И ищет в них ответа на вопрос:
Зачем ей быть среди чужих зарниц,
Когда её весна не расцвела всерьез?

Его слова – как эхо в пустоте,
Её любовь – как тень на белом снеге.
Она живет в немой своей мечте,
В романе, что не знает её неги.

Но где-то там, за гранью серых дней,
Таится свет, что может всё исправить.
И новый автор, искренней, сильней,
Её судьбу сумеет переправить.

Он напишет ей другую главу,
Где будет смех, и радость, и признанье.
Где сердце, позабыв про синеву,
Найдет своё заветное свиданье.