Шёлковый платок как зов сердца моего

В глубинах сна, где грани мира тонки,
Явился образ, сотканный из шелка.
Платок расписной, как древний манускрипт,
И дева у зеркал, чей лик сокрыт.

Стоит краса, в кудрях своих невинных.
Волною черной локоны струятся,
И в них огонь, и в них мечты искрятся.
Как отблески времён, в мирах глубинных.

Она – мгновенье вечности живой,
В ней мудрость предков, юность безмятежная,
И красота, что кажется безбрежная,
Слилась с душой, даря душе покой.

Платок на плечи нежно опускает,
И в отраженье с трепетом взирает.
Та незнакомка, дивная, чужая,
Как будто зов, как будто весть благая.

Проснувшись, я пошла за зовом сердца,
В старинный дом, где дремлют души предков.
Там сундук старый, временем побитый,
Хранил секрет, что был во сне открытый.

И зеркало, что прежде было сном,
Теперь дышало древним волшебством.
Не сон, не призрак – явь, тепло и свет,
В нем отразится долгожданный для меня ответ.

Накинув шелк, я ощутила дрожь,
За дверью скрипнул старый половик,
И в этот миг явился странный гость.
С печалью мудрой в голубых глазах,
И серебром седины в волосах.

Но в синеве его глубоких глаз,
Я видела и силу, и покой.
И понимала – он пришел как раз,
Чтоб разделить свой путь со мной.

Его слова, как эхо из глубин,
Сплелись с моей судьбой, как нить из паутин.
В этом сплетении – мой новый путь,
И я готова в эту даль взглянуть.

«А это  бабушки моей платок – он произнес, –
Его завет сквозь годы я пронес.
Найти его должна моя супруга,
Ты – та, кого я ждал, моя подруга.
Ты – та, кому судьба его вручила,
Ты – та, кого мне небо подарило.».

Он рассказал о том, как долго ждал,
Как шел сквозь годы, словно сквозь туман.
И каждый взгляд, что мне он посылал,
Пробуждал во мне неведомый дурман.

Его ладонь, хоть и груба, но так нежна,
Коснулась вдруг моей, как лепесток.
И в этот миг, как будто бы весна,
В душе моей расцвел любви цветок.

Теперь платок лег на плечи не чужие,
А на те, что судьбой ему даны.
И в зеркале, что виделось во сне,
Два отраженья слились в одном огне.

Не просто дом, а храм, где духи спят,
Теперь хранил наш таинственный обряд.
И каждый шорох, каждый вздох в тиши,
Был частью нашей мистической души.

Мы стали частью древнего завета,
Двумя сердцами, что нашли друг друга где-то
За гранью яви, в призрачных мирах,
Платок хранил любовь в своих узорах.