Аномалия xi

Глава XI. Тишина учится говорить

Тревога не требовала реакции.

В этом и была её новизна.

Сирены не звали в укрытие, экраны не мигали красным, дроны не спускались ниже положенного уровня. Система зафиксировала событие, но не смогла подобрать протокол. Она знала что происходит, но не понимала зачем.

Акира почувствовал это кожей.

Тишина стала активной.

Она больше не была паузой между командами — она начала заполнять пространство сама. Люди на рынке замедлялись, словно прислушивались к чему-то внутреннему. Кто;то опускал взгляд. Кто;то, наоборот, поднимал голову, как будто впервые видел неон не как рекламу, а как свет.

— Ты чувствуешь? — спросил Макс.

— Да.

— Это не эффект зелий, — сказал он после короткой паузы. — Это резонанс.

Акира кивнул. Он уже понял.

*«Когда система теряет монополию на смысл, смысл начинает размножаться», — мелькнула мысль.



В его интерфейсе наконец появились уведомления.

Не приказы.

Вопросы.

Подтвердите свою идентичность. Уточните цель перемещения. Определите статус вмешательства.

Он не ответил ни на один.

Экран потускнел сам.

— Они не могут тебя классифицировать, — сказал Макс. — Ты выпал между категориями.

— Значит, я свободен?

Макс усмехнулся.

— Значит, ты опасен.

Где;то в глубине рынка раздался глухой хлопок. Не взрыв — отключение. Один из торговых рядов погрузился в темноту, и в этой темноте кто;то рассмеялся. Не истерично. Облегчённо.

Люди начали говорить друг с другом без посредников.

Это было хуже любого бунта.

— Лотос созывает Совет, — сказал Макс. — Они хотят вернуть контроль через объяснение.

— Объяснение чего?

— Того, что ты — ошибка.

Акира посмотрел на свои руки. Они больше не дрожали.

— А если я не ошибка?

Макс долго молчал.

— Тогда город придётся переписать, — сказал он наконец. — Не код. Причинность.

Над рынком прошла волна отключений. Голограммы гасли, оставляя после себя пустые каркасы света. В этой обнажённости Нео;Йокогама выглядела уязвимой. Почти живой.

— Ведьмы знали, — сказал Акира.

— Всегда знают те, кто торгует не ответами, а вопросами.

Тишина вокруг них сгущалась, но теперь в ней различались голоса.

Город учился говорить сам с собой.

И это был навык, который нельзя было отобрать обратно.