Часть 6. Страшное наказание

«Сергушка-то (муж) во мне все ума искал, да мои ребра ломал; ума-то не сыскал, а ребра-то все поломал» – из воспоминаний блаженной Пелагии Ивановны.

С тех пор и стала Пелагиюшка бродить
все дни по улочкам родного Арзамаса,
 от церкви к церкви начала переходить,
да ставить свечи у иконы Божьей Матери.

Всё, что давали ей из жалости, она
поспешно раздавала нищим людям,
сама частенько оставалась голодна,
в одежде грязной, даже не обутой.

Бывало, муж её поймает, да и бьёт
всем, чем попало: палкой иль поленом,
домой притащит, да в чулан её запрёт,
не предложив ни то, что каши, даже хлеба.

Она сбегала – муж опять её ловил,
и снова бил, кричал ей: «Не позорьтесь!»
Его просила Пелагия отпустить:
«Оставьте, Серафим меня испортил!»

С тех пор и стали люди сплетни распускать,
что, дескать, сделана на Пелагию кем-то порча,
лишь муж не верил, не желал того признать,
на эту тему был всегда неразговорчив.

Однажды, когда снова был побег,
Сергей Васильевич от гнева обезумел,
и, посоветовавшись с матерью, решил,
что ум жене вернёт лишь стресс и ужас.

Он силой притащил жену в полицию,
да захотел, чтоб городничий её высек.
Поиздевался полицейский над девицею,
все полномочия свои тогда превысил.

Он Пелагию привязал к скамье верёвкой,
кнутом и плетью так бедняжку отстегал,
что мать от ужаса оцепенела, только слёзы
струились на пол по её щекам из глаз.

Она рассказывала после всё – как было:
«Вся комната была в крови в участке,
моя голубушка и слёз не проронила,
даже не охнула при эдакой-то встряске!

Не помню даже, как подняли мы её,
в крови и в клочьях довели потом до дома.
Ох, было плохо на душе мне, тяжело,
когда взглянула на меня она с укором!»

А той же ночью городничий видел сон:
котёл с огнём – до самой горловины.
И чей-то голос, будто явно, слышал он:
«Этот котёл за истязания невинной!»

Проснулся городничий весь в поту,
наутро запретил всем людям города
уничижать, иль обижать бедняжку ту,
которую народ считал «испорченной».

январь 2026 г.