Гори-гори ясно

Я ненасытно жил горячим сердцем,
не слушался цыганок и врачей.
Ко мне слетались мотыльки погреться
и стаи недолюбленных грачей.

А я угля подбрасывал, как в печку.
Мол, пусть летят, не жалко же огня.
И думал – по понятьям человечьим
потом согреет кто-нибудь меня.

Тончали стенки от температуры,
оплавились в огне колосники,
и от моей хладеющей фигуры
пошли в отказ грачи и мотыльки.

Я знаю, вряд ли это было лучше -
холодным быть и никого не греть.
Я не скажу, что разбазарил душу,
но просто не готов душой болеть

за то, что в жизни рвётся там, где тонко,
за одинокость песен при луне.
Я притушил огонь, прикрыл заслонку,
но стало неуютно. Не по мне.

И я решил – да пусть горит, ей Богу!
Зато тепло грачам и мотылькам.
Кому не нужен – скатертью дорога.
Кому хорош – тепло дарю и вам…

Уже готов проснуться жук навозный,
и робко солнце радует теплом.
А у меня опять грядут морозы.
Нет, не на сердце. Где-то за окном.