Стоит сосна одинокая

(Памяти моего отца - Зюбина Василия Игнатьевича,
погибшего в боях за освобождение Польши)

Стоит сосна одинокая
На далёкой польской земле,
Затаилась печаль в ней глубокая
От тоски над ней небо во мгле.

Стоит сосна одинокая,
Зеленеет и в стужу и в зной.
Земля Польши от Дона далекая,
Мы навек породнились с тобой.

Под твоими сосновыми кронами
В феврале в сорок пятом году
Пал солдат с автоматом, патронами,
Прошептав: «Я домой не приду…

Не вернусь на порог родной хаты,
Не увижу своих я детей.
Будь вы прокляты век, супостаты,
Будь ты проклят, Гитлер-злодей».

Застонал. Повернулся на спину:
Тучки серые шли на восток…
"Ну, прощайте, я свет здесь покину.
Надо мной уж витает злой рок…

Передайте там батюшке Дону
И широким придонским полям
По низкому земному поклону
И поклон моим всем сыновьям.

Пусть судьба их хранит и голубит,
Пусть не знают больше войны,
Той, что ранит, калечит и губит,
Тех, за кем никакой нет вины"

Плывут тучки точно обозы,
Шелестит еле слышно сосна,
И последние горькие слёзы
Подсмотрела в солдате она.

У солдата уж не было мочи
Прошептать свой последний поклон,
Росой чистой наполнились очи
И церковный послышался звон.

Замелькали из жизни картины
(Память всё сберегла на конец):
Вот малыш он, над плугом гнёт спину,
Вот идёт он уже под венец.

Только на ноги встал и война началась:
Потянулись страданья, окопы…
И от горькой тоски вся душа извелась,
Ох, круты ж вы солдатские тропы!

Вот и плен. На расстрел повели,
На доску над могилой поставили.
Объявили приказ. Пулемёт навели
И молитву читать всех заставили…

Люди сходят с ума - не выносит душа
И седеют безусые парни,
Смерти ждут через миг, все стоят чуть дыша,
Как зайчата на бешеной псарне.

Вдруг команда "Отставить!" была подана.
Кто ж из них в рубашке родился?
В этот миг бы и сам сатана
От души, как и все, прослезился.

А потом и побег. По Кавказским горам…
По ночам шакалиные вои…
И по острым камням, по высоким буграм
Пробирались из плена их двое.

Потом мир наступил и детишки пошли,
Поселились в саманке убогой.
В крепкой дружбе семьи своё счастье нашли,
Хотя шли и голодной дорогой.

Так мелькали картины и лица,
Тяжкой болью на сердце ложась.
Пролетела жизнь словно птица,
Тёмной тенью уж смерть поднялась.

На щеке уже слёзы застыли,
Руки замертво спали с груди.
В этот миг сердца близких заныли,
Вот и всё. Для него - ничего впереди…

Отгремел страшный бой у моста,
Друг-боец возвратился к сосне.
Шапку снял и вздохнул неспроста
И на запад пошел как во сне.

Всё затихло кругом. А на месте на том,
Под сосной лишь могила осталась.
У детей уж не будет больше встречи с отцом,
Жена мужа с войны не дождалась.

Много лет с той поры улетело,
Воды много в Дону утекло.
Память близких о нём не истлела,
Быть достойным его нас влекло.

В его честь сыновей мы назвали
(Два Василия Зюбиных есть!)
В его честь и стихи мы писали,
Всё, что доброго в нас, - в его честь!

Ту сосну его сын разыскал.
Шапку снял, поклонился, затих.
Всё о доме родном он ему рассказал,
Не забыть ему век этот миг.

Шелестела пшеница на поле.
Ветер ветки клонил на поклон,
Рассказал он сыновнее горе,
Про родное село и про Дон.

Рассказал как росли эти годы,
Что уж Любы нет среди нас,
Как по жизни несли мы невзгоды
И как мать всё не высушит глаз.

Стой же, стой, ты сосна одинокая,
Будь зелёной, шуми без конца,
Ты от нашей земли недалёкая
И последняя память отца.

1967 г.
Винница