Сижу, под снег читаю Пастернака...

Сижу. Под снег читаю Пастернака,
а новый день впадает в забытьё.
Вот женщина сугробы мнёт с собакой
так верно обожающей  её.

На паузу поставлена привычка.
Безжалостная оторопь зимы
казалась мне досадной закавычкой,
и светом, и подобием тюрьмы.

Ещё чуть-чуть и я предам мой белый
пожизненно любимый «маркий» цвет,
покуда Френсис, пышный и дебелый,
закончит вытворять её портрет.

Как будто снег Вселенскому потопу
лихой соперник, хоть и брат родной.
Весной очнётся, хлюпнет и потопит
всё, что зовётся зимней красотой.

Пусть мех одёжек с тысячей застёжек
шишок морозу кажут под носок,
а он носы и щёки все обгложет
под едкую приправу — ветерок.

Жаль, мне не натрещат слова в камине
не торкать двери «пошлых аксиом»*.
Не мне тягаться с зимней «камарильей»
высоким, но лексическим путём.

А я и есть - «достать чернил и плакать».
Писать навзрыд прошенье о весне
рукой теплолюбивого маньяка -
комический, увы, дивертисмент.

29.01.2026 г.

*«Ломиться в двери пошлых аксиом,
Где лгут слова и красноречье храмлет?..» из стих-я Б.Пастернака
«Брюсову».