Искупление

В непонимании куда же обращаться, я вновь пишу, дабы слезно попрощаться.
И чтобы вновь тебе истошно не мешаться, я исповедую тебе свою вину.
Такую зримую, такую нежную… такую вину, что переломала меня прежнюю, а тебя и вовсе поменяла.

Но тут обращение к тебе не о том, что я не без поломок,
А о том, что ломок боле не считать,
О том, что любовь не принято на других менять,
И о том, что нам пришлось друг друга о многом умолять.

Возможно краткость не моя стезя, но я пишу, прося,
Перечитывай мои стихи.
В них ты найдешь в исконности мои грехи и мои заслуги,
Выводы твердые, да строчки гордые о том, как я кого-то раню.

Но знаешь, по ночам я каюсь, когда тебя в памяти хороню,
И сама же маюсь, но не в сомнениях, а лишь в тоске.
Ведь вероятнее во всей Москве не найти истории всем схожей.
Своей подлостью, и окончательной новостью, что мы лишь руина,
И что целостная всея картина одной души разделена на два портрета.

Я признаю, нас топтало каждое лето, и хоть я до сих пор в ожидании твоего совета,
Я тихо мирюсь с похоронным воем нашего союза.
Что будет в будущем без нас на улице промерзлой?
Когда лицо твое при виде меня не будет достаточно грозным,
Когда счастья от дружества будет больше, чем от обиды тихой и молчания,
Когда я сдержу хоть одно свое же обещание, все будет так же, вероятно.

И даже тут мне надо было сказать более внятно,
Как есть все, без оговорок в обводке трусливой надежды,
Сказать к примеру, что у твоей одежды нынче не будет моего запаха,
Иль вовсе меня не будет больше.
Возможно, нам надо было разговаривать дольше иль скорее мне честнее надо быть.

Я признаю все, я признаю все поражения,
Лишь бы видеть изредка твое мимолётное отражение в зеркалах машин,
И рукой так по-доброму махать, вспоминать не сожалея,
Грея себя памятью благодарственной, честным пером писать,
И поэмой нравственной перед тобою извиняться.

Обещая, что буду впредь меняться, с любимыми дольше оставаться и быть более нежнее.
Радость моя и горечь, надеюсь тебе будет без меня теплее.