Мы платим за трусость своей несвободой,

Там за чертой догорает закат,
Никто не вернет время назад.
И сумерки входят в наши дворы, квартиры,
Мы делимся правдой, закрывшись в сортире.


Наша совесть уснула в пыли под кроватью,
Справедливости воля считается тяжким проклятьем.
За горьким обманом прячется страх,
Молчание души на сжатых губах.


И рты наши связаны узлом сухожилий,
И мы все страдаем от мозгового бессилия.
Взгляды уткнулись в холодный гранит,
Память обиды надежно хранит.
Копоть ложится на белые перья,
Век абсолютного недоверия.


Здесь замерло время в пустом коридоре,
Мы тонем в привычном бессмысленном споре.
Нас тянет ко дну золотая узда,
И в небе горит буржуев звезда.


Мы строим храмы на зыбком песке,
Сжимали ключи в онемевшей руке,
Но двери ведут в пустоту коридоров,
Где эхо ворует обрывки раздоров.


Железная хватка немых обязательств,
В плену бесполезных чужих доказательств.
Мы варимся в чане густой темноты,
Сжигая последние к счастью мосты.


Я ищу правды взгляды, но вижу лишь стены,
У всех наркотиком страх исколоты вены.
Гордятся пылью на старых ботинках
И ностальгией на застывших картинках.


Цепь замыкает привычный испуг,
Лица сливаются в замкнутый круг,
Голос сорвался на шепот глухой,
Здесь каждый виновен перед собой.


Мы платим за трусость своей несвободой,
Ложь бывает острее, чем лезвия бритв.
В мире забытых и брошенных молитв
Страх тяжелее, чем каменный гнёт.
Никто не уйдет, и никто не поймет.
Наш мир пропитан траурной золой,
Страна стала общей и страшной тюрьмой.


Танцуют тени на серых фасадах,
В липких объятиях вечных распадов.
Мы делим вину, как последний сухарь,
Глядя в разбитый пустой календарь.
Кто-то кричит, но не слышно ни слова,
Вязнет в болоте земная основа.
Вены дорог перерезаны льдом,
Мы забываем, каким был наш дом.


Цепь замыкает привычный испуг,
Лица сливаются в замкнутый круг,
Голос сорвался на шепот глухой,
Здесь каждый виновен перед собой.


Теснота в пустых залах пугает сильнее, чем мрак,
Мы строим мосты с выходом на овраг.
Каждый жест под прицелом сотен зрачков,
Здесь вера измеряется весом тяжелых оков.
Мы пьем эту горечь из общей треснутой чаши,
Считая чужими тени, которые наши.


Правда тонет в чернилах и вязнет в густой тишине,
Мы ищем спасенья в холодной и серой стене.
Пальцы скользят по бетону, не зная тепла,
Наша общая совесть бесследно в золу утекла.
Слова превращаются в пыль, не дойдя до ушей,
В лабиринте из страха и вечно закрытых дверей.


Ветер кусает разбитые губы,
Трубят в пустоту заржавевшие трубы.
Мы стая теней на изломе веков,
Что боится чужих бандитских грехов.
Сжимая ладонь в кулак в тишине,
Каждый из нас на великой войне
За право дышать и за право любить,
За тонкую в сердце звенящую нить.