Без нотного стана вороны сидят

Без нотного стана вороны сидят,
Как звуки немые черня снегопад.
Они что-то ищут среди белизны,
И всё ж побеждает экстаз тишины.

Когда летом дачный встречаешь рассвет,
Тебе улыбается радугой цвет:
Трава зеленеет, краснит помидор...
И слышишь ты их и ведёшь разговор.

И только когда пир затеет зима,
Она может быть так безбрежно нема.
Белеют барханы сугробов вокруг,
Отжатой мукой круговых центрифуг.

Закончило время чего-то вращать.
В апреле опять будут птицы пищать.
И хочется пить тишину из ведра,
Как будто безмолвье палит как жара.

И хочется в снежные волны нырнуть,
И в небо глядеть и тихонько уснуть,
Чтоб в мае иль в августе вспомнить тот сон,
Где нету пространства и нету времён.

В нас много желаний — нам жизнь мала,
И всё ж на пороге немеют тела...
Седой, умудрённой, и сбросившей груз
Взлетает зола что сиреневый куст.

Взлетает и снова садится к корням
Полёт ведом пуху и грузным камням.
И важно ль тогда кто ты камень иль пух
Когда средь границы миров слышит слух!

Гуляя по парку взор гладит места,
Где рыхлость объёма от света пуста,
И мир ощущаешь что так разрежён
Как будто он кем-то навеки спасён.

И лёгкость всех бликов сверкает вокруг.
Здесь цвёл, и гудел насекомыми луг.
Душа, вспоминая то время плывёт,
А стопы идут опираясь об лёд.