А Роза упала на лапу Азора...

Мой друг, может юный, а может быть, старший,
Годами известную фразу читавший,
И также, как я, ничего не узнавший,
В истории фразы – не хочешь ли ты
Ступая по жизни своею дрогой,
Порой – добродушной, а временем – строгой,
Слывя балагуром или недотрогой,
Узреть в этой фразе иные черты?

Доподлинно фактов ты здесь не узнаешь,
Но жребий ты вместе со мной побросаешь
И счастье меж строками ты попытаешь
Найти в этой фразе логичную нить,
Поскольку, подвергнув прямому раскрою,
Я суть этой фразы в тех строках раскрою.
А ты обещай ( мне приятно, не скрою)
Раскрытое мною в душе сохранить.

Та фраза пришла непонятно откуда,
Неся в своём сердце незримое чудо,
Хоть слева, хоть справа читать её буду –
Она одинаковый смысл донесёт.
Несложно проверить: с любого обзора
Гуляет как ветер она без надзора:
«А роза упала на лапу Азора»
Упала на лапу Азора и всё!

Была эта роза какой-нибудь красной,
А может – была белоснежно-прекрасной,
Была ли колючей, ужасной, опасной,
И чем отличалась от прочих цветов,
Была она жёлтой, была она чайной,
А вдруг её выронил кто-то случайный –
На это задумчивый мозг мой печальный
Ответа читателю дать не готов.

Но близится альтернативная грёза,
Поскольку поэзия всё же не проза,
Где можно добиться такого серьёза,
Что хочется книгу закрыть поживей,
Поэтому, друг мой, слегка не тверёзо,
Давай-ка задумаем ради  курьёза,
Что Роза у нас – не садовая роза,
А полная женщина южных кровей.

Была она доброй, была она славной,
Отчасти наивной, отчасти -  забавной,
Но люди считали чертой её главной
Могучую страсть к поглощенью еды.
Она очень вкусно готовить умела
И что создавала, то сразу же ела.
Всё это давало ей пышное тело –
Теперь понимаешь масштабы беды?!

Ещё уточнение мы не вносили,
Поскольку иные о нём не просили,
Напомню: страну свою превозносили
Поэты частенько у всех на виду
И мы, создавая легенду по силе
Такую, чтоб птицы о ней голосили,
Представим, что всё это было в России
В каком-то давнишне-лохматом году.

Имелся у Розы мужчина любимый,
Целованный Богом, судьбою хранимый,
Встречаемый всеми, никем не гонимый,
Покорно её стерегущий от бед,
На лист мы старательно буквы положим
И имя его на листе расположим,
И звали мужчину, давай предположим
Давид, Уланбек, может быть, Магомед.

А может быть, звали его Ерофеем,
А может – Иваном, а может – Матвеем,
Об этом понятия мы не имеем,
Лишь знаем, что имя какое-то есть,
А кроме того, мы сейчас сопоставим
Легенды детали и живо представим,
И тем для раздумья себе предоставим,
Что также, как Роза, любил он поесть.

В тот день они вместе по саду гуляли,
Друг друга беседой они вдохновляли,
Поскольку внимания не уделяли
Пространству – решая насущный вопрос,
Постольку они не заметили сами,
Что в сад, привлекаемый их голосами
Виляя хвостом и сверкая глазами
Навстречу им выбежал радостный пёс.

И тут приключилась трагедия века
Такая, что сразу задёргалось веко
У автора – ну пожалей человека,
Зачем же специально такое писать?
Но видишь ли, милый читатель мой, слава
Такая смешная по сути, забава
Заставит поэта, прищурясь лукаво,
Любимых героев на землю бросать.

Случилось то летом, а может зимою,
Зимою паденье природой самою
Как будто задумано – мир кутерьмою
Вскружился в печальных собачьих глазах
Когда наша Роза как дивная львица
Упала на лёд, не успев сматериться
Со скоростью, с коей взлетает Жар-Птица,
Из уст обронив лишь внезапное «Ах!»

А может быть, день был не зимний, а знойный
И сад был цветущий и пёс был спокойный
А Роза, букет собирая настольный
Склонилась к кусту распустившихся роз…
В тот день совершён был поступок достойный:
Изрядно поломанной лапой расстроенный
Возлюбленный Розы (такой же нестройный)
В ветклинику друга немедля повёз.

Что Розе сказал он  - легенды молчали,
Мы знаем лишь то, что он был опечален,
Но как я уже указала вначале,
Другим не доверил, повёз его сам.
Повёз на  мопеде, на автомобиле,
А может  - на старой, но скорой кобыле –
Решим, что в то время ветлиники были,
Поскольку нам жалко до одури пса!

В приёмном покое был жар или холод
Был стар наш Азор, или может быть, молод,
Испытывал жажду, а может быть, холод,
Но точно испытывал жгучую боль,
Возлюбленный Розы, отнюдь не бездельник,
Томимый угрозой остаться без денег
От страха был бледен, как белый вареник,
Но отдал заначку из долларов в ноль.

Врачи залатали разбитую лапу,
Азор посмотрел на приёмного папу,
Тот с горечью вспомнил былую Анапу
И пляжи, где яблоку негде упасть.
По этой Анапе безмерно тоскуя,
Но всё же, здоровьем дитя не рискуя,
Слезу обронил он скупую мужскую,
Что больше им с Розой туда не попасть.
Проходит примерно четыре недели.
Собака лежит вместе с ними в постели.
Её откормили, а сами не ели,
И лапа отлично срастается в швах.
С неё в скором  времени снимут покровы,
Собака достигла размеров коровы…
Пускай наши хвостики будут здоровы!
Иначе совсем получается швах…

Закончен рассказ, мой любимый читатель.
Весь день рифмовал его автор-мечтатель,
Быть может, когда-нибудь видный издатель
Издаст его сразу большим тиражом,
И в свет разойдутся любимые книги,
Для тех, кто всерьёз обожает интриги,
Ваш автор торжественно снимет вериги
И выйдет, нарядной толпой окружён.

Да будет тот день или вечер так сладок!
Я – в платье из тёмно-сиреневых складок,
Талантливой мне – миллион шоколадок,
И,  чтоб за цветами не видно лица…
А тем, кто со мной пребывал в одночасье
Спасибо за чуткость, терпенье, участье,
И пусть тому будет огромное счастье,
Кто все эти строки прочёл до конца!
(…10.2021- 27.01.2026)