человеку и острову

Очень трудно, знаешь ли, о тебе не думать.
Как натягивать, скажем, сову на глобус,
Или тщиться сгенерировать Патронус,
Жмурясь, оттого что тебя вот-вот поглотит Дементор.
Ничего! Я маленький Гарри Поттер.
Я привыкла к сиротству
И к тому, что повсюду одни Дурслеи.
Жизнь вообще похожа на льдистую трассу
Для санного спорта, ну, как его там, для бобслея,
А я в ней – тот парень, что на ней совершенно случайно умер.
И вот кто-то звонит его маме,
Сообщает отстраненным, не имеющим отношения к ней
И тем более к ее сыну голосом: “Ваш сын умер”.
И ей кажется, что это плохая шутка,
он еще утром звонил, что хорошо приземлился,
и сказал, что отправится на тренировку.
Хорошо, что у меня больше нет мамы, и она ничего подобного не услышит.
Это чувство похоже на все те разом,
Когда едешь в набитом людьми вагоне,
Задыхаясь от одиночества, от своей неуместности в этом мире,
И вдруг кто-то тебя толкает куда-то в спину, в область лопаток:
“Вы на следующей выходите?”, – будто это вообще имеет значение,
И тебе хочется объясниться, что тебя здесь вообще бы и не было, если бы…
Но господин выходит на Маяковской,
оставляя тебя один на один с другими,
И ты едешь до конечной, потом выходишь,
Пересаживаешься на противоположный поезд,
И на нем едешь до другой конечной,
Садишься в первую попавшуюся маршрутку,
Там никого нет и холодно, и оказывается, что она никуда не идет,
Тогда ты садишься в любой автобус, и он снова привозит тебя на конечную,
Это значит, тебе опять возвращаться в метро, и ехать до другой конечной,
Но послушай, ведь совсем не обязательно, как сошедщий с ума белый медведь в зоопарке, ходить взад-вперед и ездить туда-обратно по одной ветке метро!
Ведь есть же в конце концов кольцевая! Сел себе и сиди катайся!
Очень удобно, и никто не узнает, что ты там ездишь уже почти целые сутки!
Есть в конце концов доктора, которые помогают.
К ним приходишь, они говорят, что все, это все от стресса,
Называют, как демонов, все чувства по имени,
Вот, например, выдуманную любовь к одному человеку – сверхценной идеей,
И не объяснишь ведь, что человек тебе – остров, и ты на нем отдыхаешь,
Представляя его голубые глаза, огромные руки, рыжие волосы и щетину.
Ты уходишь, и человек в халате бросает, как камень, в спину
“No man is an island!*”, бормочет будто себе под нос, но ты понимаешь:
Он хочет, чтоб ты услышал, и ты, так же тихо, будто вы заговорщики,
смотришь себе под ноги и отвечаешь: “Any man’s death diminishes me**”.

*Ни один человек не остров - цитата из стихотворения английского поэта XVII века Джона Донна.
** Смерть каждого человека уменьшает меня — оттуда же.