и вот

февраль чернил
чернила стыли
строем
вели вводили
гнали и гнались
гноились раны
рушились устои
вселенные рождались и
рвались
на тряпки на бинты
обшлаги и погоны
мундиры
кители и прочая
УЙ!ня
ломались кости
что могло бы стоить
хоть на копейку больше
чем рубля
душа
душили
пили
пропадали
кричали галки
бабы
вороньё
и звери по оврагам
доедали
что было вашим
то теперь моё
терзали
рвали
жрали
и в обойму
вгоняя масляный
последний свой патрон
стреляли в голову
врагу
и кто не жив - покойник
а значит враг
а значит их мильён
февраль достать
как было бы чудесно
достать чернил
и водки и огня
и вся бы жизнь и мир мне
не казались пресным
подобием
вчерашнего меня
и я бегу
бегу достать побольше
антихрист!
мне несётся вслед
с окрестных нор
и я по омертвелой
глади кожи
застывших улиц
вывожу узор
до ближнего
открытого лабаза
там где торгуют
водкой и вином
и понимаю как же несуразно
над ним
мерцает надпись
«гастроном»
в нём и отчаянье
и боль
надежда
слёзы
и полки полные
и жаркого огня
источник будто манит
и скабрёзно
бранит и начит
только тот

февраль
набрать
бежать
чернит
сквозит
и плакать
бессмысленный
нелепый разворот

убить могло
кого-то хоть угодно
убить могло
но только не меня
и вот