Горбун поэма 2 часть

Сиреневый вечер струится за окнами,
холодная
       в небе сияет луна...
Теперь уж осталось совсем немного,
чтоб верное счастье коснулось меня.

Мы оба мертвы-
              наш удел бесконечность.
Ведь вот же навеки,
                навеки с тобой.
И нас не пугает беззвездная вечность,
и гроб нам не страшен пустой.
И те же слова,
              и движения те же.
Уже и не вспомнит о смерти никто.
И с каждым мгновеньем течёт безмятежней
стареющих дней торопливый поток.

Горечь и тишь окружили, окутали,
солнечный мир заслоняя собой.
Ночь беспросветная,
                ночь поминутная
давит отчаяньем и тоской.

И ничьей Божественною волей
этой тишины не возмутить:
прошлое-
        навеки обезмолвлено,
будущим-
       покойнику не жить.
Сердцу больно:
             льдинкою холодною
не согреть немеющую грудь...
И в мозгу
         ленивая, бесплодная
гаснет мысль,
            как спичка на ветру.

Помнишь-
       всё сидела ты над книгою
и всё ждала:
           вот оно!
                сейчас!
Эти годы в вечность опрокинуты,
поздним сожаленьем отзвучав.

И тебя гнетёт оцепенение...
А покойник
         рядом
              деловит.
Он,
   пустых не ведая сомнений,
что-то пишет,
           хмурится,
                молчит.

Было время-
           нестерпимо ясный
тонкий луч,
         как нежное виденье,
в этой жизни,
            грустно безобразной,
разогнал мучительные тени.
Но, вернув потерянное солнце,
он скользнул бесследно-
                и погас.
И теперь,
        когда гнетёт бессонница,
тени вновь окутывают нас.

Осмелев,
       они опять сползаются,
Давит камнем мертвенная мгла...
... И глядит
            паучьими глазами
Кто-то злой
          из дальнего угла.

Скрипнуло что-то за чёрной шторой,
как будто бы спрятался кто-то за ней.
Не тот ли насмешник-уродец,
                который
таился тогда средь могильных камней?

И корчится в гневе,
                смешном и напрасном,
душа мертвеца и душа человека:
давящей громадой висит неотвязно
блеклая тень горбуна-калеки.

Помнишь,
         он как-то зашёл на минуту,
стройный,
        красивый,
                широкий в плечах...
Только при входе его
                почему-то
вдруг у иконы потухла свеча!

Тайное горе ему безразлично.
Горестный
       радует
            выродка
                стон.
Под лицемерья искусной личиною
скорбно глядит на покойника он.

О ней-
      ни слова!
              Молчи в исступлении
душа,
     не умевшая верить и ждать...
Перед распятием,
               на коленях
покойник правду стремится узнать.

Но не поможет Святое Распятие?
Истина вряд-ли и Богу известна?
Лучше уж пусть закадычный приятель
покойнику сыщет на кладбище место:
мертвец несговорчив,
                хитёр,
                беспокоен,
холоден,
        страшен
               и бел.
Горбун свидетель-
               он мёртвой рукою
её задушить хотел.

И как-то
        пустою и черною ночью
ужасная мысль горбуна осенила:
,, Ему, наверное, хотелось бы очень
всех увести нас собой в могилу.

Он ведь мертвец-
               как я раньше не видел-
и страшно завидует всём живым,
он никакой не простит обиды, -
надо
    скорее
           расправиться с ним!,,