Аминазин

Их считают больными, над ними посмеиваются. Я видел их, даже общался. Многие стали такими, не «больными», а сломленными — бывшие обычные люди.
Их сломало не безумие, а жизнь: предательства, долги, война, одиночество. Просто однажды что-то щёлкнуло внутри.
Они могут быть опасны сами для себя да для других, даже не понимая этого. Их агрессия — это их же боль, которая вырывается наружу.


О нас говорят: человек, мол, сломался,
Не выдержав даже препятствий судьбы.
А может, он слишком долго держался
От каждодневной жестокой борьбы?
Неся на плечах тяжесть всех тех обещаний,
Что бились в реальность, как птицы в стекло,
Осталась в душе только горечь страданья.
Как странно, но мне почему-то тепло.

Припев:
Отныне мой дом — это мягкие стены,
Таблетки, пилюли — это еда.
Аминазином исколоты вены,
Мой разум отныне — это тюрьма.

Диагноз для них мой был прост и удобен,
Как белый халат, что висит на плечах.
Я стал сумасшедшим, недееспособным,
Я тот, кто посеял в сердцах ваших страх.
Друзья у меня теперь только тени,
И только лишь с ними веду разговор.
Они меня ждут, когда выйду я к ним,
Но выйду ли я на свободу, простор?

Отныне мой дом — это мягкие стены,
Таблетки, пилюли — это еда.
Аминазином исколоты вены,
Мой разум отныне — это тюрьма.

Здесь правит не логика, здесь правит боль,
И каждый укол — это крик.
Вас ждёт тоже самое, если узнают,
Что ты видишь правду, что ты бунтовщик.
Твой разум ловушкой станет для тех,
Кто чувствует тоже, что ты.
Тебе не подняться над теми, кто рядом,
Над теми, чьи души пусты.

Припев:
Отныне мой дом — это мягкие стены,
Таблетки, пилюли — это еда.
Аминазином исколоты вены,
Мой разум отныне — это тюрьма.