Баллада о пепле, стали и корзине у колодца 3 часть

Киев раскрылся шумом и простором,
Не звоном стали — говором людей.
Здесь жизнь текла не страхом и дозором,
А чередой забот и ясных дней.

Златые главы в небо поднимались,
Как будто свет в камнях обрёл приют,
Колокола над Днепром разливались
И звали жить, а не считать минут.

На торгах кипели смех и речи,
Хлеб пахнул, мёд густел в глиняных чашах,
И каждый день, спокойный и беспечный,
Не знал о крови, пепле и пожарах.

Юноша шёл, ребёнка прижимая,
И долго молча всматривался в лица.
Он видел: жизнь — она совсем другая,
Когда ей дают снова начаться.

Он стал плотником — не по зову славы,
А по нужде и честному труду.
Учился понимать характер древа,
Где ствол упрям, а где идёт в ладу.

Он знал, как ставить сруб, чтоб годы жили,
Как крышу крыть от ветра и дождей.
И руки, что недавно кровь держали,
Теперь хранили тепло семей.

За труд платили хлебом и монетой,
Порой — простым спасибо у дверей.
Он взял участок — малый, неприметный,
Где можно было жить среди людей.

Он строил дом — не быстрый и не пышный,
А крепкий, чтобы выдержал года.
Чтоб детский смех под крышей был привычным,
Чтоб боль туда не возвращалась никогда.

Мальчик рос — учился слову, шагу,
Смотрел на мир доверчиво, светло.
И юноша всё реже вспоминал ту сагу,
Где жизнь ломалось о копьё и зло.

И в этом городе, средь дней обычных,
Он встретил ту, что стала тишиной.
Она не спрашивала о былом и личном —
Она осталась рядом, как покой.

Она приняла мальчика без спора,
Как принимают истину без слов.
Не по крови — по сердечному узору
Рождалась новая основа основ.

Дом наполнялся светом и заботой,
Там вечер знал и хлеб, и разговор.
Но время шло, и где-то за работой
Судьба уже готовила узор.

И пусть казалось — мир обрёл покой,
Что боль ушла и больше не вернётся,
Но знает время, прожитое с тобой:
Всё светлое когда-нибудь кончится…