Дороги земные Часть 10. 2

Забегая вперёд, скажу так. После участия в обозначенных съёмках, на мою кандидатуру в «библиотеке» потенциальных непрофессиональных актёров, был наложен карантин на участие в съёмках. Он составлял один год. На профессиональных актёров тоже налагался карантин, но его длительность была меньше.

Таким вот событием бурно, интересно и совсем неожиданно, в конце 2011 года началась моя пенсионная жизнь.

Новогодний переход в новую жизнь прошёл так, как и было задумано – без сучка с задоринкой.
В первые новогодние дни случилась поездка на рыбалку в деревню. Ловили на Шоше. Клевала в основном «мелочишка», но напомню, что у нас подход был простой – «Кому нужна рыба, тому идти в магазин».
Избу протопили крепко. Баня порадовала паром. Его я нагонял аж до 130 градусов. Уши в трубочку даже в банной шапке, но прогрев был глубокий.

Актриса Лена обрадовала меня тем, что фильм «Капкан» с моим участием из сериала «Детективы», будет выпущен на телевизионные экраны не ранее, как весной. В этой связи в одном месте, а точнее в голове, появился интересный зуд. Но удовлетворить его я смог гораздо позже.

Зачесалось вот от чего. В феврале я озадачился поездкой к дочери в Израиль. Маша в этот период жизни ещё не работала. Основное время её было посвящено погружению в язык. Ходила на разные курсы, в том числе организованные для репатриантов.
Что ж, дело для неё нужное. Иврит считается государственным языком, а значит всё деловое на нём. Русский же главенствовал в быту и на некоторых плакатах, вывесках, объявлениях.

В голову пришла идея – захватить с собой Евгения Петровича Цветкова. Напомню, что о его личности я уже писал чуть ранее. Поделившись такой мыслью с Петровичем, я получил его полное согласие и копию загранпаспорта.
Пока я ещё был при министерских деньгах.
Петрович любил летать Израильской авиакомпанией – El Al. Но в силу того, что билеты на самолёт туда и обратно брал я, и, исходя из своих финансов возможностей, то ему ничего не оставалось, как смириться лететь Российской авиакомпанией.

Дальняя дорога выпала нам в апреле. С собой каких либо значимых подарков, я не вёз. По рекомендации Маши для сватьи, купил блоки нужной ей марки сигарет. В Израиле сигареты по сравнению с Россией в то время были очень дорогие. Для свата Аркадия купил к чаю московской карамели с начинкой. К дочери ехал её школьный дневник за 6 класс.

Возвращением домой было в этом же месяце. В мае находиться в Израиле для нас северян (по крайней мере, для меня) становилось уже тяжеловато.

Сам процесс регистрации в «Домодедово» и дальнейшего перелёта до Бен-Гуриона хорошо известен и ничем особенным не запомнился.

В Бен-Гурионе Петрович вёл меня к получению багажа, а затем к пограничным кабинкам. Это путь для него был очень хорошо знаком. Направление движения изобиловало указателями на иврите и английском. Я, к сожалению, был не силён ни в одном, ни в другом.
Петрович летел к выходу, как птица. Куда что подевалось – жалобы на жизнь, здоровье. Всё сразу же нормализовалось в хорошем настроении.
Я едва успевал за ним.

Учитывая, что почти перед нашей поездкой были подписано соглашение между Российской Федерацией и Израилем о безвизовом посещении стран, на границе нас особенно не тормошили.
Петрович применил знание иврита, и пограничная процедура для него закончилась прямо на глазах.

Меня же молодая, и плотного телосложения пограничница, настойчиво выспрашивала – «К кому я прилетел? По какому адресу буду находиться? С какой целью? Когда возвращение в Россию?» и прочее.
Я естественно отвечал так, как меня научила жизнь во время предыдущего посещения Израиля и, как проинструктировала меня Маша. Мои ответы звучали без каких-либо признаков волнения, уверенно.
Мало того, когда мы ожидали в очереди своего подхода к кабинке, я с Петровичем практически не общался. Знаю, что службы наблюдают за поведением тех, кто стоит в очереди.

Петровича встречал сын Петя. Меня соответственно дочь Маша. С Женей договорились о связи по мобильнику и наметили предварительную дату встречи. За сим, мы разъехались по своим сторонам.
Цветковы на машине – в город Реховот, Коротковы (дочь, правда, с новой фамилией) на поезде (типа электрички, но на дизельной тяге) – в Кирьят-Ям (станция «Кирьят Моцкин»). Эти самые Кирьяты были пригородами Хайфы.

Я начал познавать Израиль в качестве гостя, а не туриста.
В вагонное окошко мелькали то высоковольтные опоры, на которых были прикреплены большие декоративные фигуры белого цвета, поднимающихся по ним монтажников. Встречалось много банановых плантаций, которые были полностью покрыты сеткой – защита урожая от птиц.
Вся просматриваемая местность была в зелени кустов, деревьев. А в некоторых местах эвкалиптов. Напомню, что всё орошалось по сигналу от компьютеров, по проложенным под слоем дёрна трубкам.
А учитывая, что шёл весенний сезон, то земля была напитана обильной водой от зимних дождей.
В горных пейзажах просматривались небольшие населённые пункты и иногда с красными крышами. Иногда путь проходил почти по берегу моря, пахло штормовым Средиземным морем.

О въезде в Хайфу можно было судить по остановкам. Начиная с «Кармель», «Лефко мифрац» (в моей интерпретации). Кроме остановок моё внимание привлекли Бахайские сады, простиравшиеся на склоне горы Кармель.
Хайфа окончилась, но плотная жилая и промышленная застройка продолжилась до «Кирьят Моцкин» и далее.
Что удивляло так это то, что при входе на каждую платформу была служба безопасности с аппаратурой для просвечивания внутренностей багажа. Также были, как минимум, по два туалета. Один из них для инвалидов

Четырёхэтажный дом, в котором была квартира зятя и дочери, стоял от моря в метрах этак в 500-ах – в самом конце недлинной улицы.
Четырёхкомнатная квартира молодого семейства состояла из 3-х небольших спален и так называемого салона – самой большой по площади комнате. В одном пространстве были кухня, столовая и зона отдыха. Мало того с лестницы вход в квартиру был прямо в салон, а значит он же и прихожая.
Спальня, которую определи мне, через окно имела виды на море, секретный институт «Рафаэль», а за ним город Акко. Под шум морского прибоя я в окошко иногда наблюдал, экзотические деревья, как летают колибри и прочие разноцветные птахи.
Имелся маленький неглубокий балкончик, служивший для сушки белья и хранения овощей и фруктов.
В туалетном пространстве находился душ (без душевой кабины) и раковина. Второй туалет использовался под кладовку.
Самым дорогим из услуг ЖКХ на первом месте была вода, на втором электричество. Центральным водоснабжением была подача холодной воды.
Горячая вода получалась их холодной. Она пропускалась через солнечную нагревательную панель и собиралась в накопительном бачке. Одно устройство – одна квартира.
Панелями и бачками были заставлены все видимые (равно и не видимые) крыши соседних домов.
Почему так пристально описал? В Израиле это типовое устройство квартир. Меняется только количество спален.

Улица, ведущая к морю была вся застроена частными домами. Некоторые из них своей конструкцией напоминали наши дачные щитовые проекты размером шесть на шесть метров. Вокруг некоторых домов, на маленьких полосках земли в основном росли экзотические деревья и кусты.
Забегая вперёд по времени, скажу о таком. Как-то спросил Машу, не хотят ли они свой дом приобрести. Ответ был чисто Израильский – Надо землю вокруг дома либо забетонировать, либо получить разрешение на содержание растительности … Это требует полива, а значит надо иметь согласованный дополнительный расход воды.

Для встречи меня, в холодильнике было много запасено всякой «молочки», куриные яйца, фрукты, зелень. Я понял, что дома ребята не едят. Моя догадка оказалась верной.
Зять утром необильно завтракал. Обедал на работе. Ужинали вечером в каком-нибудь кафе. Иногда сват со сватьей заглядывали в их житьё, а заодно привозили молодым наготовленных домашних харчей.

Пока зять был на работе, вместе с Машей сходили в «Русский магазин». От увиденного мной изобилия продуктов и напитков, в том числе алкогольных, из России и всех других бывших республик СССР, голова осознала, что нужно везти новообразовавшейся родне в качестве подарков – ничего! Я полностью осознал рекомендацию Маши о сигаретах для свекрови.
Из продаваемого ассортимента купили – астраханский залом, развесной красной икры, вологодской водки «Первак», белорусских мясных изделий и прочей местной выпечки.
Не далеко от дома, но в перпендикулярном направлении от него, находился «Молдавский магазин». Но его посещение было потом. В нём ассортимент был ещё больше, особенно в наличии свинины и сухих вин.
Винные бутылки были объёмом, наверное, литров полтора. Да и качество вина в них существенно отличалось от того, что продаётся в наших магазинах.

Уже вечером, когда зять Дмитрий вернулся с работы, мы втроём посидели за столом как люди. А насидевшись, поехали на гору Кармель в то место, откуда начинаются Бахайские сады.
Вечер был тёплым, вовсю стрекотали инсекты. Я восхитился видом сверху на ночной освещённый город Хайфу, и примыкающие к ней, идущие друг за другом нескончаемые населённые пункты. В освещённом порту были видны круизные лайнеры. Обзор был потрясающий (особенно после «Первака»). Вдали на рейде ждали своей очереди многочисленные сухогрузы.
Всюду жизнь!

На следующее утро дочь решила мне показать деревню («Кирьят»). Я достал свой на выход в люди парадный льняной костюм песочного цвета. Белые летние ботинки. Нагладил летнюю рубашку в розовую полоску. Хотел завязать галстук, но дочь смело остановила формирование моей формы одежды для покорения Деревни-Ям – Здесь так не ходят!
Галстук остался лежать не завязанным. За всё время пребывания в Израиле (включая все мои посещения страны) я встретил в костюмах человек трёх от силы.

Прогулка началась. Мы несли в руках обязательную бутылочку с водой. Напомню – хочешь, не хочешь, а пей по глотку и чем чаще, тем лучше.
Мы пошли по улице. Вокруг да около в деревне росли мясистые Алоэ вера. Из середины некоторых из них торчали прошлогодние засохшие цветы высотой метров по пять. Много росло пальм, как малого роста, так и вполне высоких. На них любили сидеть вороны. Вдоль тротуаров между оливами стеной росли постриженные кусты розмарина, цветущие кустарники. Среди обилия цветов я узнал только гибискус.
Дома закончились. К морю вела выложенная из плиток дорожка. В начале её стоял фонтан – поднятая на высоту задвижка, а из неё текла вода. Справа от дорожки под деревьями были какие-то норы. Маша прояснила – Это живут мангусты.

Море было в несильном волнении. Дорожка у берега раздвоилась. Одна часть вела прямо к насыпному пирсу. На нём расположились рыбаки. Это меня заинтересовало. Ловили на снасть, которую мы называем «Закидушка». Я поинтересовался у рыбаков географией их бывшего проживания. Кто-то был из России, (некоторые говорили, что они из Ростова), кто из Украины, кто из Беларуси. Из других государств не было.
Забегая вперёд скажу, что вечером и в ночь рыболовов собиралось большее количество. Не было этой дневной жары, а также рыба активизируется.

Другая часть дорожки с беседками по её краям, уходила вдаль по берегу, на сколько хватало глаз видеть её. Глаза потом упирались в Хайфу, закрытую дымкой. Над поверхностью моря летали виндсёрфингисты, кайтсёрфингисты.
Мы пошли по песчаному берегу. Попадались некрупные ракушки. Удивило наличие огромных медуз (наверное, размером с таз) матового голубого цвета, а некоторые отливали ядовитым фиолетовым цветом.
Мы дошли до кафе, спасательной станции, туалета, душевой. Народа, что на берегу, что в кафе было не много. В основном пожилые дамы и мужички, пришедшие подышать морским воздухом из расположенного недалеко дома для пожилых людей.

Мы от моря двинулись в деревню. На пути встретилось странное сооружение. За забором, с проходной, но по виду гостиница.
– Это центр временного содержания для мигрантов, прибывших в Израиль. Здесь живут и ожидают своей будущей участи – пояснила дочь.
Мне вспомнилась моя работа в ФМС. А точнее то, что в ряде миграционных служб субъектов Российской Федерации, в подчинении были центры временного содержания, как пострадавших граждан России, так для беженцев и апатридов. Система работы с вынужденными мигрантами строиться по одной схеме.

Деревня-Ям особенно чем-то экстраординарным не порадовала. Зато в центре был пункт обмена валюты. Где я озолотился шекелями и агорами. Хочу заметить такое. Сколько раз я бывал в Израиле, курс доллара в обменниках валюты, практически почти не менялся.
За сим, мой выход в деревенский свет, окончился. Для меня он не прошёл даром. Не в смысле денег. Я ходил без кепки. Как следствие, моя короткая стрижка не спасла кожаный покров классического черепа от лёгкого солнечного ожога – лысина зачесалась и зудела.

Дома дождались возвращение с работы зятя. Дочь предложила поехать поужинать. Я не стал огорчать отказом. Ребята увезли меня в какой-то большой торговый центр. А в нём повели в магазин местной одежды. Девы-продавщицы подобрали мне лёгкие модные хлопковые рубашки, к ним модные портки в виде светлых и классических джинсов. В некоторых купленных предметах я тут же в магазине и остался.
Дочь глядя на меня переодетого, не нарадовалась. Зять не глядя на меня, скромно расплатился.
На ужине в кафе я ничем не отличался от окружающих меня посетителей.
Стал своим в Кирьят-Ямную доску! Равно и вне деревни!

Хочу отметить особенности посещения местных любых кафе. Первое это то, что официантам не платят зарплату. Они за свою работу получают только чаевые. Поэтому при получении счёта внимательно смотрите на строку в нём, указывающую на то, включены ли чаевые в счёт. Если нет – то с Вас причитается наличными (дочь просветила). Второе – всегда подают хумус, не зависимо от того заказывали Вы его или нет. Третье – при заказе блюда, надо иметь в виду, что порции готовят очень большие. Можно и не осилить, а лучше брать одно на двоих.
Ещё удивляло обилие в Израиле лосося, его доступная цена, и наличие из него блюд. Сами понимаете, сразу возникает определённый вопрос.

Моё познание Израиля, а точнее Хайфы, продолжилось. С целью расширения географии моих знаний, мы поехали осматривать зеленеющие Бахайские сады, не дожидаясь того момента, когда в них будет проводиться экскурсия на русском языке.
Как большое видится на расстоянии, чтобы охватить одним взглядом всё, так и смотреть на эти сады необходимо на большом удалении от них.

Сады занимали собою целый склон горы Кармель и это при том, что культурной земли в Израиле очень мало. При нахождении на их территории вблизи начинаешь понимать, что того сложившегося восхищения, от их общего панорамного вида, нет. Это и понятно – это культовое религиозное сооружение и не более того.
Склон горы идеально ухожен. Он разделён на полукруглые террасы, в середине которых проходит каменная лестница. Растущие ровными рядами деревья, каменные площадки между террасами, украшенные мраморными скульптурами (в основном птиц) и каменными скамейками, неширокие каналы с текущей водой, храм Баба и библиотека мировых знаний и … Ни кого кроме группы туристов … Всё очень красиво, но, на мой взгляд, нет в них одного и главного – не чувствуется в тех садах человеческой души и радости жизни … В мыслях остаётся холод от их восприятия. Словно, находишься на ухоженном кладбище.
Хотя вроде бы сады ЮНЕСКО внесены как памятник мирового значения.
Но это сугубо моё личное мнение.

Символическим продолжением Бахайских садов, уже у подножья горы Кармель, была «Немецкая улица». Когда-то здесь селились выходцы из Германии.
Весёленькие дома с красными черепичными крышами. Множественные кафе с посетителями!
Как-то стало веселее от возвращения к жизни.

Маше надо было продолжать заниматься своими делами, связанными с изучением языка, ещё надо было уладить какие-то миграционные процедуры. Её брак ещё проверяли на фиктивность. На это время дочери «туристическую» визу заменили на «рабочую» с периодическим контролем и продлением.
В связи с этим у меня появляется возможность поехать в Реховот к Петровичу. Об этом я ему незамедлительно сообщил. А коли затягивать это событие незачем, то поездку я наметил прямо на завтра.
Договорились о том, что меня на машине встретит Галина в определённом месте, рядом с железнодорожной станцией «Университет» в Тель-Авиве (вроде бы так называется, если не забыл).

Утром с дочкой позавтракали и, Маша, было, затеялась вызвать мне такси до станции «Кирьят Моцкин». Совсем неожиданно объявился зять. Ему надо было срочно ехать в те края по рабочим делам. Для этого ему дали служебную машину и он решил с собой захватить меня. Ещё лучше!
Поехали втроём. Зять и я по делу, Маша развеяться с мужем.

Самым сложным оказалось возле условленного места встречи провести эту самую встречу. Галя приехала с Петровичем и ждала нас, как договорились. А так как меня везли на машине, то в ситуацию вмешалась городская организация дорожного  движения. Нам чтобы подъехать к нужному месту, надо было изрядно покрутиться.
Мы остановились где-то рядом. Я позвонил и сообщил о нашем месте нахождения. Галя сказала мне о том, где она. Я передал координаты зятю.
Если быть кратким, то мы ездили друг за другом по кругу и, причём раза по три. Потом ума хватило одной машине встать и ждать. В итоге стараний счастливая встреча состоялась. Я познакомил моих молодых со своими друзьями.
Петрович, правда, видел Машу не раз у себя в гостях в Москве. И даже как-то нагадал ей на Таро про сегодняшнюю жизнь в Израиле.
Тогда не верилось, а Таро не соврали.

Мы подъехали к дому, где остановился Петрович. Этот дом снимал его сын Петя, тоже профессор, как и отец. Кроме сына в доме жили его жена и две внучки. Сам дом был небольшим, но спален хватало всем. Участок был и того меньше, но с росшей невысокой пальмой.
Я уж подумал, что, наверное, мне быть здесь.

Ан и нет. Петя, проводил меня до проходной Научно-исследовательского института имени Вейцмана, где сам и его супруга трудились. Он забронировал мне номер в кампусе.
В этом НИИ, занимались наукой друзья Петровича и когда-то в своё время он сам.
Номер был с большой ванной (что редкость), обширной кроватью для двух научных сотрудников. И ладно.
До Петровича мне было пешком рукой подать.

Вечером мы поехали с Галей к друзьям Петровича Бобу и Соне. О них я упоминал во время моей командировки в Израиль.
Профессура давала вечерний банкет по случаю «со свиданьицем». Боб задумал готовить шашлык на апельсиновых дровах. Из незнакомых мне гостей в доме был брат Сони. Но он быстро стал хорошим знакомым. А ещё оказывается новый знакомый ночью выходил в море на рыбалку. К шашлыку ещё были добавлены морские дары.
Боб уже знал, что прилёт Петровича организован мной. Это вызвало особое дружеское расположение ко мне всех участников застолья.
Мне было не трудно сделать для Петровича, а друзьям очень приятно.

Утром я пришёл к Петровичу. Он, в чём мать родила (за малым исключение) принимал солнечные ванны на газоне и пил пиво. Я присоединился ко второй части его программы. В разговоре «хозяин» обрадовал меня тем, что во второй половине дня мы идём в баню! На мой немой вопрос он пояснил – «В Вейцмана. Там неплохая парная. Приготовь с собой что надобно!».

Парная на удивление была организована «по-нашему». Каменка, выплески воды небольшим ковшиком. В баню пошли Петрович и я. Вот только веников у нас не было – берёза в Израиле массово не растёт, а от пальмы листья для парилки подходят от слова «»совсем». И на том хорошо.
Потом Боб нас «с лёгким паром» отвёз куда-то на пивопитие.

Боб решил провести меня к себе на работу – показать реактор. Если у нас реакторы под землёй, то здесь он был вертикальной конструкции. Циклопическое сооружение венчало огромное «яйцо» с круглыми окнами.
Мне удалось побывать в некоторых отсеках, в которых учёные что-то монтировали. А затем мы поднялись в то «яйцо».

Внутри овальной конструкции находился конференц-зал. А в круглые окна было видно, наверное, половина страны. В одном из территориальных углов НИИ находился ярко освещённый комплекс.
Боб пояснил – Центр для особо одарённых детей. Со всего мира их привозят сюда для жизни и учёбы. А потом они будут тут работать. Их выявляют, проводят мониторинг … И привозят. Они живут здесь с семьями на территории института.

В один из вечеров, уже вернувшись из гостей, я решил прогуляться по территории НИИ до самого конца территории. При этом я шёл по центральной аллее. Этот путь привёл меня к могиле Х. Вейцмана. Рядом с ней по стеклом находится уникальный президентский автомобиль «Линкольн Космополитен» (один из 18 выпущенных, и единственный за границей).

Подходило окончание времени моего пребывания в Реховоте. Пётр устроил прощальную вечеринку. Конечно не как у Боба с Соней, но всё же с шашлыком. В основном присутствовали все свои со стороны жены Петра. Прощались как бы со мной, отец и он же тесть, вернётся сюда.
Петрович по моей просьбе, подписал несколько своих книг, которые были под рукой, для моих сватов в качестве подарка.

На следующий день мы на автобусе уезжали в Иерусалим. Цель визита навестить третьего близкого друга Исаака. Он был профессором математики и преподавал в университете по месту жительства.
А ещё когда-то в молодые годы Петрович, Боб и Исаак организовали клуб «Золотой Лев». Со временем он стал престижным, и попасть в него, надо было расстараться.
Но потом всё сошло на нет.


Продолжение следует