Архив забытого

Старик жил на последнем этаже дома, который стоял в квартале, где никто не помнил названий улиц. Говорили, что он собирает то, что люди теряют во сне — не предметы, не образы, но само качество забвения, ту особенную пустоту, которая остается после пробуждения. В его комнатах стояли полки с запечатанными колбами, каждая размером с кулак. Внутри ничего не было видно, хотя стекло оставалось прозрачным.
Посетитель поднялся по лестнице поздним вечером. Он не стучал — дверь была приоткрыта, словно его ждали. Старик сидел у окна, за которым город растворялся в сумерках, и перебирал в руках пустой флакон.
— Ты пришел за тем, что потерял, — сказал старик, не оборачиваясь.
— Я пришел, чтобы убедиться, что ты не обманщик, — ответил посетитель. — Мне говорили, будто ты хранишь чужие сны. Но я не верю в то, чего нельзя увидеть.
Старик повернулся. Его лицо было морщинистым, но глаза оставались молодыми, слишком молодыми для его седых волос.
— Что ты хочешь увидеть?
— Мой собственный сон. Тот, который я забыл пять лет назад. Мне было двадцать три, и я проснулся с ощущением, что знаю нечто важное. Но через минуту это исчезло. С тех пор я ищу то, что потерял.
Старик кивнул и прошел к дальней полке. Его пальцы скользнули по рядам колб, пока не остановились на одной, ничем не отличавшейся от других.
— Вот он, — сказал он.
Посетитель взял флакон. Внутри была пустота. Он поднес его к свету, покрутил, потряс. Ничего.
— Это просто пустая склянка, — произнес он разочарованно.
— Ты прав, — согласился старик. — Она пуста. Но разве твой сон был чем-то иным? Ты забыл его. Он стал пустотой. Я храню именно это — форму твоего забвения.
— Тогда верни его мне, — потребовал посетитель. — Если ты действительно можешь это, покажи мне сон, который я потерял.
Старик усмехнулся:
— Я не могу вернуть то, что ты уже потерял. Я храню только отсутствие. Присутствие — это твоя работа.
— Значит, ты лжец. Ты просто собираешь пустые склянки и рассказываешь истории.
— Возможно, — спокойно ответил старик. — Но ответь мне: что изменится, если я докажу, что говорю правду? Предположим, я открою этот флакон, и твой сон вернется к тебе. Ты увидишь то, что видел тогда, в двадцать три года. Что дальше?
Посетитель замолчал. Он не ожидал этого вопроса.
— Дальше я пойму, — наконец сказал он. — Я узнаю, что потерял. Я обрету смысл.
— Но разве ты не понимаешь? — мягко произнес старик. — Смысл был не в самом сне. Смысл был в поиске. Эти пять лет, что ты искал его, — это и есть то, что ты получил. Сон был лишь дверью, которая должна была закрыться, чтобы ты начал идти.
Посетитель стиснул флакон в руке. Гнев и растерянность боролись в нем.
— Ты играешь словами. Я требую доказательств.
— Доказательств чего? — спросил старик. — Того, что я могу открыть склянку? Это просто. Того, что внутри нее — твой сон? Но если ты его увидишь, как ты узнаешь, что это именно тот сон, а не выдумка твоей памяти в этот момент?
Посетитель отступил на шаг. В комнате стало темнее — за окном погасли последние отблески заката.
— Тогда зачем ты вообще это делаешь? Зачем собираешь то, чего нет?
— Я собираю не то, чего нет, — ответил старик. — Я собираю то, что есть после исчезновения. Пустота — это не отсутствие. Это особое присутствие. Она имеет форму, вес, историю. Посмотри на эту склянку. Она не просто пуста. Она пуста твоим сном. Это другая пустота, не та, что в соседней колбе.
Посетитель поднес флакон к уху, словно надеясь услышать что-то. Тишина внутри была абсолютной.
— И что мне с этим делать? — спросил он почти шепотом.
— Ничего, — сказал старик. — Или все. Ты можешь оставить его здесь, и он будет продолжать храниться. Ты можешь взять его с собой. Ты можешь разбить его прямо сейчас. Во всех случаях результат будет одинаковым — ты останешься с тем же вопросом, с которым пришел.
— С каким вопросом?
— С вопросом о том, существует ли то, чего ты не помнишь. И если существует, то где — в этой склянке, в твоей памяти, или в самом желании найти его.
Посетитель поставил флакон на стол. Его руки дрожали.
— Я не для того прошел полгорода, чтобы услышать загадки.
— Нет, — согласился старик. — Ты пришел, чтобы получить ответ. Но ответ — это и есть загадка. Любой сон, который ты считаешь забытым, на самом деле определяет каждый твой день. Ты ищешь его, а значит, он уже с тобой. Он и есть твой поиск.
Посетитель отвернулся. В горле стоял ком — не от гнева, но от чего-то другого, чему он не мог дать имя. Может быть, это было разочарование. Может быть — облегчение.
— Значит, ты не докажешь мне ничего?
— Я доказал тебе все, что мог, — сказал старик. — Я показал тебе пустую склянку. Остальное — твое дело.
Посетитель двинулся к двери. У порога он обернулся:
— А если бы я поверил тебе с самого начала? Если бы не требовал доказательств?
Старик улыбнулся впервые за весь разговор:
— Тогда ты бы не пришел. А это было бы жаль. Потому что теперь ты знаешь, что склянка пуста. И это знание — единственное доказательство, которое имеет значение.
Посетитель вышел. Лестница скрипела под его ногами. Внизу, на улице, он остановился и посмотрел на окна верхнего этажа. Свет в них погас. Он попытался вспомнить тот сон, забытый пять лет назад, но в памяти возникла лишь та самая пустота, прозрачная и абсолютная, как та, что была в склянке.
И в этой пустоте, как в зеркале, он увидел свое лицо.
Где-то в комнате на последнем этаже старик взял флакон, который держал посетитель, и поставил его обратно на полку. Склянка была не пуста. Теперь в ней хранилась встреча, которая только что закончилась, и вопрос, который остался без ответа. Старик знал, что именно такие вещи стоят дороже всего — те, которых нельзя увидеть, но которые меняют того, кто к ним прикасается.
Город за окном полностью погрузился в темноту. Но в этой темноте было что-то от света — свет памяти о том, что было забыто.