Ёрюзмек и белая оленуха. Из эпоса Нарты

ЁРЮЗМЕК И БЕЛАЯ ОЛЕНУХА

(из карачаево-балкарского эпоса "Нарты")

Мчался вскачь Ёрюзмек. Истомил его путь.
В незнакомом краю он прилег отдохнуть.

Генжетая коня не стреноживал он –
Отовсюду на зов прибегал к нему конь.

Отпустил Ёрюзмек Генжетая, а сам
Прогуляться решил по окрестным горам.

На голодный желудок ему не спалось,
А в горах может встретиться зубр или лось.

Оленуху увидел в горах Ёрюзмек –
Чудо как хороша и бела точно снег.

Вот взлетела как птица она на хребет –
Знать, Тейри уготовал для нарта обед.

Лук напряг он, но прянула мимо стрела,
И пропала оленица как не была.

Вот опять появилась – и шлет он стрелу,
А она уже скок на другую скалу.

Башня высится там из точеных камней –
И сокрылась добыча желанная в ней.

Может статься, Тейри дал охотнику знать,
Что добычу не в снедь, а живой надо взять?

Чтоб ее поборол  он и крепко связал?..
Вот заходит он в башню и ринулся в зал.

Ёрюзмеку навстречу хозяйка идет –
Трудно дышит, блестит на челе ее пот.

«Хоть юнец, - говорит, - ты, но больно удал,
Чуть до смерти, негодник, меня не загнал.

Сядь, поешь, а потом уходи поскорей,
Муж мой зол и не любит незваных гостей.

Если нас он увидит так близко вдвоем,
Так и знай, что проколет обоих копьем».

- В нарты я посвящен, и врагов не боюсь,
А когда полюблю, то желанной добьюсь.

Вдруг жилище от тяжких шагов сотряслось,
Входит в зал эмеген, под рукой его лось,

А в горсти вместо посоха дуб вековой.
- Признавайся, изменница, кто тут живой!

- Этот юноша нарт заблудился в горах.
Будь с ним ласков. Ты видишь – в глазах его страх.

- Вижу я, что еще ты мальчонка совсем.
Подобрел я, женившись, людей я не ем.

Послужи мне – лося на обед заколи,
А потом этот дуб на дрова наколи.

Печь покорно в углу Ёрюзмек затопил,
А лосиное мясо в котле утопил.

Эмеген уделил ему голень лося,
Остальная же туша им съедена вся.

- Оставайся, ты будешь помощником мне, -
Буркнул он, привалившись на ложе к жене.

Захрапел он, под ним заскрипела кровать.
Ёрюзмек же подумал, что время бежать.

Отогнулся меж тем простыни уголок,
Яркий свет исходил от хозяйкиных ног.

И почудилось нарту, что это огонь –
И едва добудился хозяина он.

Тот вскочил, зарычал, точно сонный медведь:
- Что ты вздумал, несчастный? Чему тут гореть?

А хозяйка опять заиграла ногой.
Не затеет ли что она с этим слугой?

И, понятно, хозяину сделался гость
Ненавистен, как в горле застрявшая кость.

- Слушай! В башне моей тебе больше не жить.
Будешь в песьем обличье ее сторожить,

На охоте травить кабанов и лисиц –
Всех живых на земле – кроме рыбы и птиц.

Мать-колдунья тем часом пришла к Сатанай:
- С Ёрюзмеком случилась беда, так и знай!

Сатанай превратилась немедля в лису
И подкралась у башни к уснувшему псу.

- Тотчас в башню ты должен проникнуть успеть
И подергать волшебную лапою плеть.

А потом много раз про себя повтори:
«Человеческий облик верни мне, Тейри!»

И, с молитвой вернув себе облик людской,
Прикоснулся он к плети волшебной рукой:

- Хан Тейри, благодетель мой, слушай меня!
Преврати колдуна эмегена в коня.

Засветилась от счастья хозяйка огнем –
Стал ее ненавистный мучитель конем.

Ёрюзмек ее обнял и ласков с ней был –
Но дорогу назад навсегда он забыл.

Новый конь и пришедший на зов Генжетай
Увозили сокровища в дар Сатанай.

Укорив, Ёрюзмека простила жена –
Та, чей Солнце отец был и матерь Луна.

(С балкарского, подстрочник Мурадина Ольмезова)