На анаконд

Чем дальше, тем багровей горизонт,
и, значит, скоро тень накроет землю.
А мы идём в заказник анаконд,
и не мечтай, что там они ослепли.
Как голодают, к нам ползут всегда,
лишь сок желудочный их возбуждает,
и он же - смысла всякого врата,
ведь больше ни о чём они не знают.
Но хитростью и жадностью сильны
и презирают всякое живое,
и несмотря на то, что холодны,
в глазах краснеют ненависть и воля.
Нас не тревожит, сколько тварей там,
но лучше бы живыми возвратиться,
оставив там же гнить их потроха,
пустынные и чёрные глазницы.
Звенит, переливаясь, сталь мечей.
Нам нечего скрывать, что будем биться,
пока не обезглавим этих змей в саду,
где им досталось уродиться.
Объятья их смертельные близки,
со всех сторон доносится шуршанье.
Упрямо страх советует: "беги!
их однобока преданность познанью!".
И вот сошлись: мечи, спина к спине.
А змеи вьются, чуть струхнёшь - задушат.
Краснеет кровь рептилий на траве.
Убереги ты в схватке с ними душу!
С тобой пусть её вера в правоту,
решительность, а не злорадства ржанье.
Гнильё так ненавидит красоту -
в убийстве видит смысл существованья.
Когда же мы всю нечисть изведём,
не стоит ждать, что не придут другие -
от извергов детей убережём,
но к памяти не стоит быть глухими.