Химия скрытой цены

 ментотреп как социальный катализатор, хрякохрыч как анархический субстрат.

Этот текст — из разряда тех, о которых адепты чистого ментотрепа скажут: «материализм, редукция, ни о чем высоком». А хрякохрыч просто хрюкнет, почуяв в цифрах и молекулах знакомый запах реального, нелакированного дерьма.
Итак, рубрика «Химия и жизнь». Жизнь, которую мы здесь будем препарировать, — это наша собственная, коллективная. А химия — это акт нашего бытия, где в тигле истории свинцовый хрякохрыч вечно пытается вступить в реакцию с эфирным ментотрепом.

Часть 1. Субстрат и запрет.

Суть японско-австрийского открытия (реального или мной выдуманного — неважно, ибо истина рождается в ассоциативном хрякохрыче сознания) пронзительно проста. Клетка тратит энергию не только на то, чтобы жить, но и на то, чтобы не жить иначе. Цена бытия складывается из сервиса выбранного пути и скрытой платы за подавление альтернатив. Энергия уходит на то, чтобы удерживать молекулярную бурю в узком, специализированном русле, отсекая тысячу других, статистически более вероятных, путей.
Что это, как не идеальная модель нашего национального организма? Хрякохрыч — это и есть тот самый изначальный, энергетически выгодный хаос. То состояние, когда молекулы социума — люди — толкаются во все стороны, руководствуясь лишь простейшими импульсами: голодом, страхом, агрессией, кратким удовольствием. Это досоциальная материя, «низовая точка» маятника, где никакого ментотрепа не требуется — есть лишь плотский, простой, как кирпич, рефлекс.
Но жить в чистом хрякохрыче — все равно что клетке раствориться в первобытном бульоне. Для сложности нужен катализатор. Им и выступает Ментотреп. Он — тот самый «специализированный поведенческий протокол», который делает энергетически невыгодный путь — путь цивилизации, сложных правил, отложенного вознаграждения — кажущимся выгодным. Он упрощает реакцию, направляя хаотическую энергию хрякохрыча в узкое русло «особого пути», «духовных скреп», «исторической миссии».

Часть 2. Цена риз и свиной щетины.

Институты — это катализаторы. Но демократия, право, гуманизм — лишь один, самый хрупкий вид ментотрепа. Он пытается облечь общественный договор в логику, а не в миф.
Возникает парадокс: хрякохрыч энергетически выгоднее. Сдерживать его, строить хрупкие правовые институты — чрезмерно накладно. Это подобно клетке, которая вместо движения по течению хаоса вынуждена строить сложные мембраны и ядра, тратя львиную долю ресурсов на то, чтобы не скатиться обратно в простоту насилия.
Поэтому общество выбирает не самый «правильный» институт, а тот, чья экономия на сдерживании хрякохрыча наиболее очевидна. В 90-е российский «демократический ментотреп» (про рынок, свободу, право) провалился, потому что не смог продемонстрировать быстрой экономической эффективности. Он требовал гигантских энергозатрат на сдерживание всеобщего хрякохрыча (приватизационного, бандитского, коррупционного), не дав взамен сытого завтра. И что же? Общество выбрало иной катализатор — ментотреп суверенный, лакированный, с квазивизантийскими узорами. Он не побеждает хрякохрыч, он его канализирует и легитимирует. Он говорит: ваш свиной оскал — не хаос, а священная ярость. Ваше упрямство — не звериный инстинкт, а духовная стойкость. Это энергетически дешевле: не надо сдерживать хрякохрыч, надо просто переодеть его в риторические ризы.

Часть 3. Неоновый катализатор и трэш как итог.

Трампизм, МАГА — это тот же феномен. Это ментотреп, отказавшийся от сложности. Он говорит: хватит тратить энергию на сдерживание вашего темного, простого, популистского хрякохрыча (ксенофобии, ностальгии, страха). Мы не будем его подавлять высокими словами о политкорректности и глобализме. Мы его возглавим. Мы сделаем его политическим курсом. Это дает моментальную, дичайшую экономию энергии — сдерживать больше нечего, можно выпустить на волю.
И вот мы возвращаемся к неоновому загару и буги-вуги на помойке. Когда старый, сложный ментотреп (либерально-демократический) теряет экономическую эффективность, а новый (авторитарно-мифологический) предлагает лишь канализированный хаос, рождается эта самая форма. Тотальный трэш. Перформанс, который уже не скрывает, что свинья — это свинья, но с отчаянной яростью наряжает ее в неон и кривляется под какофонию, имитируя развитие.
Вывод нашего химического опыта в нашей парадоксальной стилистике таков: история — это не борьба добра со злом. Это вечная термодинамическая гонка между разными типами ментотрепа за право быть самым дешевым катализатором для обуздания вечного хрякохрыча. Побеждает не самый красивый или нравственный, а тот, что обеспечивает максимальную экономию на сдерживании хаоса при минимальных затратах на собственное поддержание. Современность — это момент, когда самый дешевый катализатор оказался тем, что не преобразует хрякохрыч, а лишь красиво им притворяется. А мы все — молекулы в этой реакции, отчаянно танцующие в неоновом свете, пытаясь убедить себя, что это и есть жизнь, а не агония клетки, потратившей все ресурсы на подавление правды о собственной изначальной, свинцовой природе.