Ты бы увидела

Мам,
я иногда с тобой разговариваю вслух.
Не потому что сошёл с ума -
просто тишина отвечает хуже, чем ты когда-то.

Ты ушла тяжело.
Я не умею подобрать слово,
которое не звучало бы предательством.
Больно - слишком мало,
мучительно - слишком сухо.
Ты уходила долго,
а я запомнил это «долго» навсегда.

Мам,
я стал поэтом.
Смешно звучит, да?
Ты бы поправила воротник
и сказала:
«Лишь бы не голодал».

Я пишу.
Люди читают.
Иногда молчат после строк -
и это лучше аплодисментов.
Иногда пишут:
«Как будто про меня».
А я думаю:
это всё равно не ты.

Мне жаль,
что ты не видишь, как я вырос.
Не видишь, что я выжил.
Что я научился складывать боль в слова,
а не в бутылки! не в стены! не в себя…

Ты бы удивилась,
как я умею теперь говорить.
Раньше я всё держал внутри -
ты помнишь.
Теперь я выворачиваю душу
на белую бумагу
и не стыжусь.

Прости,
что тогда не был рядом так, как надо.
Прости, что не смог забрать твою боль,
не смог сказать правильные слова,
не смог остановить время
или хотя бы тебя.

Я иногда думаю:
если бы ты жила,
стал бы я поэтом?
И тут же пугаюсь этого вопроса,
потому что он звучит как обмен.

Нет.
Я бы отдал все стихи.
Все строки.
Все «успехи».
Лишь бы ты сидела на кухне
и спрашивала, ел ли я сегодня.

Мам,
мне жаль, что ты не видишь,
как меня цитируют.
Как меня слушают.
Как я наконец стал тем,
кем ты верила, что я стану,
даже когда я сам не верил.

Я живу дальше.
Иногда хорошо,
иногда - так, что хочется лечь рядом с твоей фотографией
и ничего не объяснять.

Если ты меня слышишь -
знай:
я пишу, потому что люблю.
И люблю, потому что ты научила.

Я стал поэтом, мам.
Жаль только,
что ты не видишь,
как это -
быть мной.