По голове ребёнка гладил

Мне кажется, что всё уже давно
Исчезло, растворилось безвозвратно.
На белой скатерти нестиранные пятна -
Боржоми,  превращённое в вино,
Подростком, лет двенадцати от рода,
Наследником семитского народа,
Пытавшимся быть сыном Бога, но!
Исчезло, растворилось всё давно.

Я приютил,  насытил,  обогрел,
Он для меня обычный был пострел,
Лишь выделялся грустными глазами,
Знал, видимо, что вскоре будет с нами,
Всё знал, но только не предусмотрел,
Что мы иные, с нами не прокатит,
Ни жертвенность, ни отреченье,  кстати,
Закат в тот день так и не до горел,

Исчез и растворился. Глух и нем,
Седой старик, сидящий на ступенях,
Ладони на негнущихся коленях,
Да в плошке медь звенящая на дне.
Всё было! Этот мальчик тоже был,
Переплывал на лёгкой лодке Нил,
Хотя бы мог идти по водной глади.
Я сам его ладонью этой гладил...
По тёмным, непослушным волосам,
По голове ребёнка гладил. Сам.