Сортиры Олимпы Подножия

Бродскому - великому поэту

Хлорный сортир вагона
Качает тушу упрямо,
Железный грохот скрывает
Стыдливо-неудобные звуки.
И вдруг, ходы замедляя,
Поезд врезается в вакуум,
И тишина перрона
Звуки разносит рьяно.
Звуки звучат стыдливо,
Звуки и резки и громки.
Краска лицо заливает.
Будь проклят же этот вакуум!
И кто-то ломится в двери!
Кто-то кричит: Скорее!
А кто-то боится покинуть
Хлорный сортир вагона.

Пошлый Олимп пиитов
Завален рифмой задорной,
Громкий лектор столико
Скрывает тихую правду.
Но слабо столикое сердце,
Слабо столикое горло, -
И, как это было извечно,
В тиши кто-то правдою стелит.
И вот уже топот кирзовый,
И вежливый стук из прикладов,
И вырвано око дверное,
И трель переменного тока.
Будь славен же этот лектор
Заглохший какого-то хрена;
И вакуум! - увы, ненадолго;
И труп у подножия Олимпа!

А поезд всё мчится меж башен,
Воняя сортиром и хлоркой,
И грохот железный на стыках
Шифрует чревовещание.
И пошлый Олимп также полон
Рулонов мягкой бумаги
Исписанных кардиограмно
Хернеющей пошлою чушью.
И также, то вакуум, то лектор,
Но только короче и реже
Впускают стыдливые звуки
В ноздри и в уши и в души.
И снова срываются двери,
И снова кирза и приклады.
И снова, и снова, и снова
Сортиры, Олимпы, Подножия!

28.01.2026