Реставратор Давида Глава 5

Глава 5 Мате для начала воспоминаний
Красота в глазах смотрящего.
Оскар Уайльд
Дюбон открыла глаза, прикрывая их правой ладонью от пробивающихся солнечных лучей. Было начало десятого часа утра. Вчера я уложил ее спать на софе, сам лег на полу. Я встал давно, поэтому успел сходить на пробежку и заварить чая. В знак свидетельства я принес ей чая в чашке и протянул. Жаклин продолжала оглядываться, явно еще не осознавая, что ночевала она в квартире, которую сняла для меня.
- Возьмите, выпейте. Вам станет легче, - я улыбнулся. Ночная гостья приняла чашку с чаем, но понюхала ее содержимое, присаживаясь на софе.
- Что это? Пахнет травами, причем горькими? – Жаклин с осторожностью отпила маленький глоток, - Хотя бы не слишком горячий.
Я сел в кресло, развернув его напротив, и тоже отпил чая, ощущая, что мне стало легче, чем пару дней назад. Я уже принял душ после пробежки, ощущая, как волосы еще не подсохли.
- Это мате. Чай, богатый витаминами, его не заваривают кипятком. Пью редко, но думаю, что сегодня случай особый.
Жаклин нервно стала гладить одеяло свободной рукой.
- Извините меня, Пол. Я сама не знаю, что на меня нашло. Я никогда прежде так не поступала, - женщина горько вздохнула.
- Как не поступали?
- Я не приезжала к практически незнакомому мужчине в нетрезвом состоянии. А где вы спали? – Жаклин озадаченно посмотрела на софу.
- Ну, что вы?! – я рассмеялся, - Вы для меня такая же незнакомка, как и я для вас, поэтому я спал на полу.
- Вы могли бы меня положить на пол. Господи, как неловко, - она снова отпила чая, пытаясь собраться с мыслями.
- Во – первых, за эту квартиру заплатили вы, поэтому можете не испытывать угрызения совести. Во – вторых, это было жестоко  - предложить вам место на полу. Да, и все бывает в первый раз. Думаю, что мы выдержали испытание одной комнатой. – Я снова улыбнулся, - Но в следующий раз, пожалуйста, предупреждайте. Я не всегда готов к вторжению. Хотя я думаю, что у вас просто был нервный день.
- Почему вы так думаете? А сколько времени?
- Десятый час.
- Утра? –она соскочила на ноги.
- Но не ночи же, - я рассмеялся.
- Я же должна быть на работе, да и по вам у меня есть дела.
- Ну, оттого, что вы будете бегать по комнате, навряд ли, вы уже успеете вовремя. Почему я решил, что вы испытали стресс, потому что ваш бывший муж вас до сих пор интересует.
Она остановилась, хотя поправляла подушки на софе.
- Я что – то говорила вчера по этому поводу?
- Ничего такого, что вызвало бы беспокойство с моей стороны и стыдливость с вашей. Но зря вы до сих пор его ждете. Человек, предавший однажды, предаст снова. И вы все помните,  Жаклин, весь наш разговор. Смотря вчера на Велеса, я пришел к выводу, что он вас боится как юриста.
- Это не смешно, Чапек.
Я продолжал сидеть в кресле и пить чай.
- А я и не смеюсь, миссис Дюпон. Если бы он вас не боялся, он бы вас не провоцировал. Он делал это специально, низко и намеренно, потому что, когда вы волнуетесь, вы начинаете делать ошибки. Мало людей могут сосредоточиться, когда эмоциональный фон не стабилен. А в вашем деле, одно не нужное оброненное слово, и вы многое потеряли. Он знает, что у вас большие шансы выиграть мое дело, что Давид будет жить со мной, а еще и все его миллионы. И он шеей чувствует, что даже не семейство Фонтейн затянет на ней петлю. А Константин Дорадо. Он создал себе репутацию, что его адвокаты никогда не проигрывают, а точнее пятнадцать лет. А здесь такой жирный кусок. Вы даже не представляете, что он с ним сделает, если он проиграет. Ваш бывший муж – привык к роскоши, наглости и быть первым. Я уверен, что после расставания, вы еще не сталкивались в работе, поэтому я вам бы желал не терять головы, чтобы он не говорил. Он давно для вас чужой человек. Не позволяйте вас использовать, независимо выиграем или нет, мы это дело.
Жаклин отвернулась, но ответила.
- Я подумаю над тем, что вы сказали. Я могу принять у вас душ? После изложу все.
Когда Жаклин вышла из ванной. Я уже собрался. Правда. Костюм висел на вешалке. Я облачился в джинсы и футболку. Но она промолчала на данный счет.
- Вы могли получить разрешение, чтобы я виделся с Давидом.
- Да.
- Это славная новость, но вы ее сказали как – то безжизненно, безрадостно.
- Есть некоторые вещи, которые вам придутся не по нраву, - она повесила полотенце на шею и снова села на софу, откидываясь на спинку.
- Мне многое, что не по нраву, но все равно, это хорошая новость, что я смогу увидеть мальчика.
- Видите ли, такое же прошение подала и семейство Фонтейн. Сестра Филиппа, Джессика Фонтейн тоже желает его видеть, как и желает стать опекуном, суд не вправе препятствовать, поэтому вы будете видеться с мальчиком через день, по расписанию. Конечно, если Давид сам вам не запретит его посещать. Его интересы сейчас важнее, чем ваши, - Жаклин закусила верхнюю губу, обдумывая.
- Это не все?
- Нет. – она грустно вздохнула, - Попечительский совет и судья Росси пришли к единодушному заключению, что вы будете каждый день в течение двух недель посещать психотерапевта, которого они вам назначат, - Дюпон замолчала и посмотрела на меня, ожидая, что я скажу на заключение.
Я же допивал  чай и  не спешил с ответом. Спустя минут пять, я решил заговорить.
- Как я понимаю, я не имею право отказаться?
- Ну, почему же имеете? Никто не имеет право вас заставить, но этот отказ  будет накладывать негативный отзыв на вашу личность, которую будут разбирать по косточкам, поэтому вы обязаны согласиться. Это многое упростит. Ваша ситуация, тем более, когда вскрылись новые обстоятельства, очень не простые, от которых дурно пахнет. Прошу лишь одно, Пол, постарайтесь, пожалуйста, понравится психотерапевту. Не будьте с ним и не совсем откровенны, и в тоже время не молчаливы. Его заключение будет либо помощь мне, либо в помощь Велесу.
***************
Дать обещание на словах легче, чем применить его в дело. Жаклин привела меня к кабинету к двенадцати часам. На черной двери красовалась позолоченная надпись: «Софи Доусен». Никакого желания заходить в эту дверь у меня не было, но Жаклин мне ободряюще прошептала:
- Мы уже с ней пересекались. Поверьте, она – очень прията в работе.
- Охотно верю, но у меня самочувствие, как у ребенка, которого привели к зубному врачу. Успокаивает лишь то, что я смогу с обеда увидеть Давида, как сладкое. Конечно, если мадам Доусен не решит иначе, что ко мне детей  вовсе не стоит подпускать.
Дюпон задышала чаще, явно, не оценив мою шутку. Я же постучал и дождавшись: «Войдите», толкнул дверь, словно бездну, и оказался в светлой комнате с нежными темно-зелеными портьерами со странным восточным узором. Возле окна стояли два кресла и диван. Хорошо, что не обтянутые кожей, а тканью. Ткань я уважал больше. На полу был паркет. Хрустальная люстра. Между креслами кофейный столик, на котором стоял сервиз. В одном из кресел сидела женщина. Я не дал бы ей больше тридцати лет. Со стальными волосами до плеч, явно худенькая и стройная по комплекции. Она была в очках. С ярко – голубыми глазами, которые были как лазурное море. Женщина встала. Она была одета в светло – желтую муслиновую блузку с перламутровыми пуговками и черную приталенную юбку ниже колена. Черный пиджак висел на подлокотнике кресла. Светлые чулки и черные туфли – лодочки добавляли официальный стиль. Женщина улыбнулась мне, слегка наклонив голову набок.
- Добрый день, мистер Чапек. Вы вовремя. Очень хорошо. Проходите, пожалуйста. Меня зовут Софи, - в ее французском разговоре чувствовался акцент, значит, она – не француженка, - Вы всегда ждете, пока вам не ответят, чтобы войти?
- Практически, да. Меня зовут Пол, - я прошел к дивану и присел.
- Хотите чаю? – я кивнул, все еще восхищаясь красотой психотерапевта. Страх уступил место душевному возбуждению. Возможно. Эти часы не будут столь неприятными,- Сахара? Лимона? – Софи подхватила щипцами два кусочка сахара и дольку лимона и поочередно опустила их чашку, наблюдая за мной, - Не переживайте, мы просто с вами побеседуем обо всем на свете. – Женщина протянула мне чашку чая. Я постарался так, чтобы наши пальцы не прикоснулся. Явно Софи украшала ее работу. Мы не просто будем беседовать. Она будет стараться проникнуть в мое мировоззрение и сделать собственные выводы, - Вы всегда столь молчаливы? И выражаете свое мнение мимикой?
- Нет, но вы еще не спросили ничего, чтобы хотелось поговорить.
- Понятно, - Софи отбросила волосы с плеч назад на спину, - Если вам удобно, вы можете прилечь, - Я снова посмотрел в ее глаза, понимая, что я теряюсь под этим голубым взглядом, и могу сказать лишнее, как предупредила меня Жаклин, поэтому я послушно снял обувь и лег на диван, пристраивая голову на подлокотник, слыша, как Софи взяла блокнот и что – то записала, - Хорошо, Пол, приступим. Расскажите мне о себе. Что угодно, как угодно. Если вам тяжело говорить о себе, пока вы можете рассказать, что хотите для начала.
Я отпил из чашки чая. Чай дома лучше. Хотя дома все лучше. Я решил кратко рассказать о себе.
- Совсем недалеко, когда мне исполнится сорок. Я родился в Греции в полной семье. Я - не единственный ребенок в семье, но последний.  В возрасте десяти лет мы переехали во Францию. Отцу предложили новую работу. Я скучал по Греции, по ее теплу, винограду, старинной империи. Но и Франция пришлась мне по вкусу. По профессии я – врач. Но работаю реставратором в Испании. Из Франции я перебрался в Испанию. Если честно, сам не знаю, почему? Но я привык к Бланесу. Он уютный и для меня спокойный.
- А у вас были проблемы во Франции?
- Проблемы есть у всех. Но они не всегда являются поводом для переезда. Наверное, я хотел сменить обстановку. А со сменой обстановки – сменить часть своей жизни. Скажите, а вы имеете на меня досье, информацию? Не взялись же вы за работу, не изучив часть фактов, касающихся человека, - я повернул к ней голову, но Софи не смотрела на меня,  но по напряженной позе было понятно, что ей неприятен мой вопрос.
- Да, у меня есть часть информации о вас, мистер Чапек. Но эти факты рассказаны другими людьми. А мне бы хотелось еще услышать о них от вас, чтобы можно было составить более менее объективную на вас картину. – психотерапевт повернул ко мне лицо и улыбнулся.
- Спасибо, за честность, миссис Доусен.
- Можно, Софи. Я уже вам говорила.
- Тогда можно просто Пол, тогда будет и Софи.
- Боже мой, - она притворно рассмеялась, - Но это же чистой воды шантаж! Так нельзя в кабинете психотерапевта.
- Разве? – я грустно улыбнулся в ответ, - Это милый компромисс после небольшой баталии.
- Хм, - Софи поводила кончиком ручки по накрашенным розовым губам, - Вы были женаты, Пол?
- Нет.
- А дети у вас есть от других женщин кроме Лии Фонтейн?
- О которых бы я знал, то нет. Я не знал пару дней назад, что у меня может быть сын от Лии Фонтейн, поэтому я не могу заявлять, что никакая другая женщина не родила от меня. Ведь рожать или не рожать – решает женщина, при этом она сама порой не знает, от кого она родила. Но могу сказать, только, что после Лии у меня был один раз роман, но женщина предохранялась. Извините, я не могу сказать, кто она, так как она много лет уже замужем в счастливом браке. И надеюсь, что старший сын, не от меня.
- И в остальное время не имели контактов с женщинами?
- Ну, почему? У меня здоровый организм, я не страшен. Просто я не хотел ничего значительного, поэтому пользовался особыми услугами.
- Хотите сказать, проститутками.- Софи поморщилась, ей была неприятна данная категория женщин, как что – то непристойное, неприличное.
- Да, именно это я и хочу сказать. Не смотрите на меня так. Это просто было для выполнения функций тела. Ведь это только человеческий предрассудок.
- Поясните, пожалуйста, свою точку зрения, - Доусен взяла себя в руки.
- Чем старше становишься, тем больше понимаешь, что не стоит жить в розовых мечтах. Когда понимаешь, что, если не хочешь затрагивать ничьих чувств, то можно воспользоваться услугой, за которую просто заплатишь. В противном случае, человек будет желать большого, чем ты можешь ему дать, и в конце ему будет больно. Ты просто с ним спал, получая удовольствия. А он думал, что он для тебя значит больше, чем другие.
- И вы не осуждаете такие взаимосвязи?
- Я стараюсь вообще никого не осуждать. Но я отвечу, что нет. Каждый зарабатывает, как может. Я больше осуждаю людей, которые вступают в брак ради денег, обманывая в первую очередь себя, что он может быть хорошим семьянином, продаваясь.
- А вам бы хотелось стать богатым?
- Я хотел бы, чтобы мне хватало на мою жизнь, чтобы не зависеть от денег, как от надежды на будущий день.  А богатство ложится тяжелым ответственным грузом.
- А, как вы относитесь к тому, что вы можете оказаться отцом Давида?
- Пока я не могу ответить на ваш вопрос. Я не видел мальчика. Я всегда хорошо ладил с детьми. При условии, когда я работал врачом, я чаще брался за операции у детей.
- Почему? – Софи отпила чая, в комнате стало жарче.
- Потому что дети мне кажутся чище, чем взрослые. И это в первую очередь касается физиологии. У них нет еще настроек организма, которые трудно потом ломать. Нервная система  еще нежна. Да, и я испытывал большую ответственность за жизнь, когда оперировал ребенка.
- А, если вы окажетесь биологическим отцом Давида, вы захотите забрать ребенка к себе?
- Я захочу его забрать себе. Даже, если я не окажусь его отцом.
- И вам не страшно, что вы можете не стать хорошим отцом после всей этой ситуации? Что вы можете озлобиться? Или не сможете проявить мужество, чтобы пережить тягости?
- Софи, научить, можно человека, скажем, писать или правильно укладывать вещи в шкаф. Но невозможно научить -  не злиться или быть добрым. Это дано от рождения. Как можно научить мужеству на чужом примере? Человек либо справится со своим страхом или не захочет. А говорить, можно, что угодно. Но все показывает время и обстоятельства. А человек характеризуется выбором. И я буду стараться победить свой страх. А ошибаться может каждый. У каждого хирурга есть свой почерк даже в разрезании и в швах, хотя все учатся  по одной и той же книге. Но, такой шов – остается и на душе. Но я буду стараться зашить ровнее. Надеюсь, я смог выразить свою точку зрения.
Софи Доусен молчала, разглядывая меня. Мне бы тяжело под ее голубым, даже синим взглядом через стекла очков. Упорным желанием познать она напомнила мне Абель Боррель. С разницей лишь в том, что Софи хотела заглянуть глубже. Сделав пометки в блокноте, она сделала умозаключение.
- Я разрешаю, вам сегодня в три часа встретиться с Давидом. Но вы должны помнить, что мальчик многое пережил, поэтому мир видит сейчас никак большинство детей. Вы должны быть предельно осторожным в высказываниях, ненавязчивым, не грубым, не стремящимся сразу его расположить к себе. Мы предупредили, что вы будете к нему приходить. Вы не имеете право его забирать. Гулять только на территории. И еще, вы не имеете право сообщать пока Давиду, что вы можете оказать его отцом. Вас представят другом его матери. Но за мое разрешение, я даю вам домашнее задание до завтра. Постарайтесь, пожалуйста, покопаться в воспоминаниях о Лии, когда она была не Фонтейн, а Вайс. Как вы познакомились, как подружились и т.п.? Без умозаключения или отработанной версии. Мне нужно, чтобы вы просто вспоминали, как вы ее видели тогда: вашем прошлом, от которого вы переехали в Бланес.