Ты моя цивилизация

Посвящается Дарье Александровне Стариковой.

Вместо черных глаз я не заплачу,
По словам родным не заскучаю,
Девочкою разною я прячусь
В лица полоротыми лучами.

Самая большая ты и черная
Губ цивилизация из дыр,
Я боясь за вашими встать взорами,
Улицею лиственною мыл.

Я ломалась веткою, отказывав
Вашему желанию картин,
Окаянным сдерживалась зданием
За бесшумным пламенем обид.

Я была и сильною, и светлою
Первою Вселенною твоей,
Разрывалась листьями настенными
С веткою осеннею полей.

Внеземною быть люблю я девушкой,
И от слов неведомых краснею,
Разлинован крышами и ветошью,
Подоконник в детские колени.

Я в глазах твоих была тарелочкой,
Вытирала хлебушком я ужин,
Оказавшись вспомнившейся сеточкой,
Замечала свешанные ружья.

Ты моя вся боль, моя отрада ты,
Мое солнце с рыжими глазами все.
И завянет дождиками радуга,
Как венок Всевышнего, спасав Его.

Ты стал сердобольным марсианином,
Сенью преднебесного смеркания,
И водою рожденное Дарьино
Детство деревенское из памяти.

Дочка как и мама вся прекрасная,
Вышла вся ухоженностью статная.
За глазами лиственными здравствуют
Крыши под уклонами заплатками.


Я тебя люблю, не моя Соня ты,
Капельками звезд кружу в соцветия
За сияньем уличным бессонницы,
Сберегая сложенными ветками.

Как же вы прекрасны: мама с дочкою,
Все вам расскажу - о чем больна душа.
Дашиною краскою хорошею
Брошенная доченька одна нужна.

Ты ли в меня верила бессилием,
Солнце рисовала желтой лентою?
Мысленное дерево, неси меня,
Да не водопадною  пав лестницей.

Загрущу о том, молча об этом,
Сердце твое гладя звездопадом,
Как у подоконника рассветы -
Верится тетрадками, что Дарья

Мне позвонит в дверь и мы сольемся
В жарких на секунду разговорах.
И местоимениями солнца
Карюю рисую я ворону,

Малую медведицу гуашью.
Ты меня учила вместе с дочкой,
Падает как с месяцем фуражка,
Изменяясь мучеником ночи.

И меня как русского поэта
В подворотне каждая собачка
Исцеляет грустью как калека,
Подноготным скрашивая плачем.

Я тебя как звездочку храню, Даш,
Палисадник мая запорошен стал.
Одеяло ношенною стужей
Нависало маятником шефства.

Ты как циферблат, и моя нежность,
В сетях разговорами воркует,
И обидой каменной сделал
Церковь колокольную такую!

Ты мою не любишь, но улыбку
Я твою рисую за кометой.
И как губы купленной кобылы
Позову я улицами в светлой         
 
От ромашек пойманных рубашке.
Ты была росой из моей лейки,
Ты одноэтажная как Даша,
Выспавшейся прозою болеешь.
         
Но мне без тебя как в грустной песне,
Сердце на двоих делить втройне бы.
Я не верю праздникам из церкви,
Веру в колокольные иконы.

И крадется вечером на угол,
Пальцы окровавленные скрЕстив,
Не католик и не богохульник
Страстного знамения еретик.

Горе моё северное, мало,
Перед наколю я в цвет полыни,
Под иконой с перьями взлетая
В серое залузганное вымя.

Дождь в передовой зовёт капелью,
Сено за стаканами мелеет,
Стоны перед окнами деревьев
Место казнокрадское лелеют.

Утром мне нисколечки не спиться,
Пять моих детей ходЯт босыми.
У моей не скошенной калитки
Пятна бюллетенями колымят.

Я твоим заскакиваю в поезд,
На маршруте холодно московском,
А с молитвой маленькой хоронят
Банду петербургского ворОвства.

Дельно забавляешь светом, Паня,
В самом отклоненном коридоре.
Вместо подаяния как Дарья
Спала подлокотниками свора.
 
Детство моё скатывать в заплатках,
Охладились люстры словно жилы,
Первыми слезами как тетрадка,
Помогите, грустные чернила. 

       28 января 2026 год - 4 февраля.