Я целый день вменял себе как мантру

Я целый день вменял себе как мантру,
Что для всего на свете есть порог,
И там, где кто-то покоряет Анды,
Найдётся тот, кто, как и ты, не смог.
И множество великих виртуозов
Писали грандиозные холсты,
Стихи, поэмы, музыку и прозу;
Спроси себя: а ты? Что сделал ты?
Что довелось тебе в тени печали
Своим перстом воздвигнуть до небес?
Иль силы сохранив свои едва ли
Сумел нести как бремя тяжкий крест?
Постиг ли смысл, тайну мироздания?
Нашёл дорогу, путь в далёкий край?
Иль совести забытой истязания
Предвосхитили: здесь конечен рай?
Молчишь? Сказать уж нечего. Быть может,
К подножью мира голову склонив,
Тебя напрасно зависть злая гложет,
В ней очевиден подлинный мотив.
Но упрекать тебя, увы, не смею,
Ведь разве всякий ровней должен быть?
Так, стало быть, герою и злодею
Под знаменем добра и худа слыть?
Спроси себя, к чему все эти распри?
Что вынесут за безвестный итог?
Сомнения и домыслы напрасны,
Поверь себе, ты сделал всё, что мог.
Пусть ты не стал великим, как да Винчи,
Не написал сонета, как Шекспир,
И Пушкин не внимал тебе, но нынче
И ты горишь, как в небе Альтаир!
И зря все мысли в споре докучают,
Тебе присвоив прозвище раба.
Им вопреки меня одно терзает -
Твоя болезненная худоба.