Превращение

Барин сонно зевнет и откроет глаза,
И положит сырок на тарелку и рыбку,
Он с глазами койота и дикого пса,
У которого шерсть поднялась на загривке.

Я не верю ему и его словесам,
Посиделкам ночным и гаданью на гуще,
При свечах слышу я каждый раз "аз воздам",
Что любить надо злей для бездумности пущей.

Под луной на ветвях ворон вздрогнет крылом,
В оперенье стальном черный страж узкогрудый,
Почему знаю я то, что мне повезло,
Если я до сих пор верю в знаки и в чудо?

Вижу в лужах мальков и таинственных рыб,
А на плесе в песке синих гномов круженье,
Почему слышу я стон снежинок и скрип,
Всхлип нагих Афродит, выходящих из пены?

В каждой чашке на дне рыцарь с белым копьем,
С головы и до пят весь измазанный илом,
Он посланник немой, весть несет от ворон,
Что я в гуще нашла их алатырь и силу.

Этот камень во мне, словно хищный орел,
С ним хватаю я тьму, пью, как воду, глотками,
В сердце с гущей проник и неслышно вошел,
Чтобы путь показать между мной и мирами.

Барин руку протянет с перстнями, как плеть,
Пауки побегут по роялю в гостиной,
Хорошо птицей стать и куда-то лететь,
И созвездья клевать, будто гроздья рябины.

В красных толстых руках покачнется звеня,
На ковер упадет чашка с гущей кофейной,
Барин в кресле поник, больше нет слова "нас",
Есть ворона и ветер с порошей кисейной.