Поповские дети

У отца Дмитрия, служившего в маленьком церковном приходе в Брянской губернии в конце 19 века, было 11 детей. Двое умерли в детстве, 5 сестер и 4 брата прожили долгие жизни. Этот приход отец Дмитрий получил молодым, лет в 20, после окончания семинарии. Там умер священник, осталась молодая вдова. Ему предложили занять это место, женившись на вдове. Дмитрий был из бедной семьи. Там дом, хозяйство, хотя вдовы не видел, согласился. Отец Дмитрий уже пожилым умер в 17 году, незадолго до революции. Усадьба в 18 году была разграблена и сожжена. Дети к этому времени уже были в основном самостоятельными, взрослыми. Старшие начали работать еще до революции.
Прошло трехзначное число лет, этих поповских детей, и даже почти всех их детей, давно нет на свете. Я внук старшей из сестер, у меня самого уже давно внуки. Тем не менее, мне кажется, что-то продолжилось после их жизни, я могу это ощутить.
Я видел их всех раз в год летом на даче на дне рождения одной из сестер,  которая была фактической главой семьи еще со времен революции. Я слышал их разговоры в основном подростком, мало что могу точно пересказать. А вот бабушка была неутомимым, слегка сказочным рассказчиком. Благодаря ей я тоже как бы родом из их детства, из их дома, сада, хлева, среди собак, телег, лошадей. Немного представляю, как они учились в провинциальных школах, училищах, играли в игры, рассказывали разные истории той поры.
Они, поповские дети, многое знали из библии, евангелия, учили в детстве. Бабушка рассказывала мне про Христа как о революционере,  боровшемся с эксплуататорами. Рассказывала про заботы отца Дмитрия о бедных и убогих, про церковную школу. Верил кто-нибудь из них в бога? Тогда, в их молодости, никто из их окружения в бога не верил, и они тоже, так они говорили. 
Как они отнеслись к революции, к потере отцовского, материнского дома? Я не помню, чтобы кто-нибудь из них говорил об этом, как будто это было не с ними. Рассказы бабушки, их разговоры между собой были полны смешных деталей их маленьких успехов в поисках одежды, еды, крыши над головой, работы. Я не слышал, чтобы они кого-нибудь винили, на кого-нибудь обижались, на других, на страну. Они, как можно было подумать из их рассказов, нашли свое место в новой жизни просто и спокойно, стали врачами, инженерами, учителями, одна из сестер была даже ревизором ОБХСС! Один из братьев всю войну был рядовым, в окопах, ни разу не был ранен. Двое других, инженеры, работали на военных заводах. Врачи служили в военных госпиталях. Учительницы были с детьми, рассказывали про бомбежки, бегство и голод эвакуации в начале войны. Глава семьи стала известным специалистом по коклюшу. Один из братьев за Гагарина получил престижную квартиру на Ленинском проспекте. Из потерь – мужа сестры-главы семьи расстреляли в 37, сын моей бабушки, мой дядя, пропал без вести в финскую войну. Они не рассказывали об этом.
Переезжали с места на место, разъехались по стране. Разные характеры, увлечения, причуды. Сестры, в том числе моя бабушка, бывало, ссорились. Из-за чего? Кто-то что-то не так сказал. Ненадолго, потом опять вместе, как ни в чем не бывало.
Летом, в день рождения, на дачу к главе семьи, тете Вале, могло приехать и тридцать, и сорок человек, рекорд был за пятьдесят. У тети Вали не было своих детей, я с бабушкой, моими родителями и братом жил на даче все лето, поэтому принимал гостей. Утром я залезал на сосну около калитки и вешал плакат, например: «Тете Вале 90!». В мои и брата обязанности входили столы, лавки, доски, на которых можно сидеть. На нас  был также самовар, кажется, еще со времен Брянской губернии, во всяком случае довоенный, на ведро воды, на шишках. Кухня, еда, сервировка, это моя мама. Не хватало посуды, брали у соседей. Особенные своего производства варенье, торт, квас появлялись вместе с женами братьев.
Начинали приезжать часов в 11. В саду накапливались братья и сестры, их дети и внуки с женами, мужьями, были даже правнуки. Несколько подруг главы семьи, приходил старенький сосед, композитор. Пока гости съезжались, поповские дети, братья и сестры, потихоньку садились вместе в саду на скамейки. Уже очень старые, похожие друг на друга, о чем-то разговаривали, смеялись, даже целовались. Наверное, какие-нибудь истории молодости.
Наконец, часов в 5, все садятся за столы, сначала длинные тосты братьев. Потом моя очередь с куплетами типа: Кто утешит нас в печали? Приютит в Москве, на даче, одолжит нам без отдачи? Ошибемся мы едва ли. Это наша тетя Валя!
Последнюю строчку всей семьей, слышали отдаленные соседи.   
Кто-то их берег. Теплый летний день, ласковое солнышко, сад наполнен запахом травы и цветов. По-моему, ни разу не было дождя.