Николай Рубцов. В старом парке

В СТАРОМ ПАРКЕ

Песчаный путь
В еловый тёмный лес.
В зелёный пруд
Упавшие деревья
И бирюза,
И огненные перья
Ночной грозою
Вымытых небес!

Желтея грустно,
Старый особняк
Стоит в глуши
Запущенного парка -
Как дико здесь!
Нужна покрепче палка,
Чтоб уложить
Крапиву кое-как...

Покрывшись пеплом,
Гаснет бирюза.
И там, во тьме
Унылого строенья,
Забытого навек
Без сожаленья,
Горят кошачьи
Жёлтые глаза.

Не отыскать
Заросшие следы,
Ничей приход
Не оживит картины,
Лишь манят, вспыхнув,
Ягоды малины
Да редких вишен
Крупные плоды.

Здесь барин жил.
И может быть, сейчас,
Как старый лев,
Дряхлея на чужбине,
Об этой сладкой
Вспомнил он малине,
И долго слёзы
Катятся из глаз...

Подует ветер!
Сосен тёмный ряд
Вдруг зашумит,
Застонет, занеможет,
И этот шум
Волнует и тревожит,
И не понять.
О чём они шумят.
=========
Анна Ярошевич - место работы МБУК ВМО "Централизованная библиотечная система" Погореловский библиотечный филиал им. Сергея Чухина (Вологодская область):

 В сентябре 2024 года в Вологде с большим размахом прошёл 27-й Всероссийский Открытый фестиваль поэзии и музыки, посвящённый творчеству Николая Рубцова — «Рубцовская осень». В рамках этого мероприятия состоялось множество творческих и литературно-музыкальных программ с участием гостей из разных уголков России.

Погореловский библиотечный филиал имени Сергея Чухина также имел честь принимать у себя участников фестиваля. В Литературном пространстве поэта-земляка прошла встреча, посвящённая жизненному и творческому пути двух вологодских поэтов — Сергея Чухина и Николая Рубцова.

Что же сблизило двух людей, разница в возрасте которых составляла девять лет? Какие шедевры тихой лирики, посвящённые нашей местности, вышли из-под пера друзей-поэтов? Об этом и многом другом я с удовольствием делилась с участниками встречи. С радостью поделюсь и с вами, дорогие друзья.

Сергей Чухин родился 12 октября 1945 года в семье сельских учителей в небольшой деревеньке Бабцино, неподалеку от Погорелово. Учился в Погореловской средней школе. После окончания школы Сергей Чухин решает пойти по стопам родителей и в 1963 году поступает в Вологодский педагогический институт. Однако через два года он изменил своё решение и перевёлся на очное отделение Литературного института имени Горького в Москве, где познакомился и подружился со многими известными писателями и поэтами. Среди его близких друзей были Нина Васильевна Груздева и Николай Рубцов.
С Николаем Рубцовым у Сергея Чухина была крепкая дружба, которая зародилась на областном семинаре начинающих авторов зимой 1965 года. Вот как описывает свою первую встречу с Рубцовым будущий поэт. «И вот на этот семинар был приглашён никому из нас тогда не известный Николай Рубцов. В обсуждении наших стихов он участия не принимал, но по колючим репликам чувствовалось, что они ему не по вкусу. Наконец, дошла очередь обсуждать рукопись Рубцова. Он вышел к столу, коротко рассказал о себе и прочёл несколько стихотворений. Читал негромко, но энергично, изредка жестикулируя правой рукой, а левую сунул за борт пиджака. Старшим товарищам стихи, видимо, понравились, они почувствовали, что на семинар пришёл поэт со своим мироощущением, своей темой. Но, к сожалению, не обошлось без дежурных учительных фраз: поближе к современности, ко злобе дня… С каждым подобным замечанием Рубцов всё более мрачнел, реплики его становились вызывающими. А тут я ещё подлил масла в огонь. Сказано это было прямо и пылко. Рубцов вскипел и во время обеденного перерыва ушёл с семинара».
Оба поэта были студентами, поэтому они часто встречались не только в стенах литературного института, но и в общежитии. В один из вечеров Николай Рубцов зашел в комнату к Сергею в компании старшекурсников. Появилась гитара, читали стихи. С этого вечера завязалась дружба двух поэтов.
Летом 1966 года Сергей Чухин приглашает своего друга отправится на отдых в родительский дом в Погорелово. О том, как проводили летний отдых в Погорелово два поэта расскажут выдержки из воспоминаний Нинель Александровны Старичковой (близкого друга Николая Рубцова).

«Однажды в летнюю пору, когда у Рубцова не было денег, и потому путь в Николу, куда он так рвался, стал невозможен, с ним повстречался Сережа Чухин, очкастый и добрый, но тоже безденежный человек, писавший стихи и учившийся, как и Коля, в Литинституте. Он-то и соблазнил поехать Рубцова к нему в родовое село, где Сережа провел свое детство. Погорелово от Вологды в 20 километрах, и они, забравшись в автобус, уже через час были там. Николай полюбил эту местность сразу. Древний парк. Ивняковые заросли, где давно уже не стоит барский дом. Полноводный, с зелеными тенями, в форме орла помещичий пруд, который когда-то вырыли крепостные. Бубенцы белоснежных купав. Столетние липы. Всё здесь было близко душе Николая. Сережа – заядлый рыбак, поэтому сразу и потащил Рубцова на речку И здесь красота. Золотые просторы заречных ржей. Травяные тропинки. Бегущие воды.
Рыбак из Рубцова – совсем никакой. Удивился Чухин, когда Николай отказался нанизывать червяка на крючок.
– Ты, Коля, чего? Не умеешь или не хочешь?
– Мне их жалко, – сказал
Рубцов, глядя на баночку с червяками, – я ж не палач, чтобы их приговаривать к этакой казни.
Так и рыбу ловил, глядя, вроде, на поплавок, а видя вместо него чего-то другое. К концу вечера Чухин нанизал на ивовый прут тяжелый косяк окуней и плотвиц, а Рубцов изловил всего одну рыбку, и ту, когда отцеплял от крючка, уронил, и та тут же булькнула в воду. А назавтра направились в лес. По грибы. Здесь Рубцов уже был хозяин, словно знал все приречные ельники с детских лет, и грибы как бы сами спешили попасться ему на глаза, и он только и делал, что складывал их в корзину. Думал Чухин: теперь каждый день и пойдет у них так: утром – в лес, а вечером с удочками на речку. Но не тут-то, брат, было. Попив чаю, Рубцов завалился опять на кровать, закурил и лежал поверх одеяла – закрытый, задумчивый, молчаливый.
– Ты, Коля, чего? – спросил его Чухин.
– Тц-ц! – ответил Рубцов и пальцем вильнул по воздуху так, словно ставил подпись под документом. И Сережа – само спокойствие – удалился, понимая, что лучше Рубцову сейчас не мешать. А вечером – баня. А после бани, ну кто из русских, монету, пусть и последнюю не поставит ребром и не сходит до магазина! Рубцов и Чухин. Щеки, как яблоки, после бани. Сидят за столом. И не бутылка Московской стоит между ними, а светлая радость, которая так обязательна, если жизнь продолжается и что-то опять в ней как будто произошло.
– Я сегодня удачно сходил на реку! – объявляет Сережа.
– А я, – в тон ему и Рубцов, – кажется, вашу местность прославил.
Сережа снимает очки, приготовившись слушать Рубцова понимая, что тот откроет сейчас такое, отчего у него заволнуется грудь. Два поэта. Один, улыбаясь, внимает. Другой глядит в рассиявшееся окно, где в пожаре заката млеет березовая окрестность, навстречу которой плывут раздумчивые слова»… Слова Николая Рубцова позже вылились в прекрасное стихотворение под названием «Зеленые цветы».

Светлеет грусть, когда цветут цветы,
Когда брожу я многоцветным лугом
Один или с хорошим давним другом,
Который сам не терпит суеты.

За нами шум и пыльные хвосты –
Все улеглось! Одно осталось ясно –
Что мир устроен грозно и прекрасно,
Что легче там, где поле и цветы.

Остановившись в медленном пути,
Смотрю, как день, играя, расцветает.
Но даже здесь... чего-то не хватает...
Недостает того, что не найти.

Как не найти погаснувшей звезды,
Как никогда, бродя цветущей степью,
Меж белых листьев и на белых стеблях
Мне не найти зеленые цветы...

«… И назавтра Рубцов остался лежать с утра на кровати. За окнами – пляска стрекучих лучей, росистые травы, цветы у дороги, а он – в сигаретном дыму, как в тумане, одна нога на колене другой, глаза, как увидели то, что давно хотели увидеть. И опять Сережа оставит его одного, чтобы вечером возвратиться, снять очки и душевно сказать:
– Я сегодня опять ходил на реку.
– И я на реку.
– И чего же принес?
– «Купавы»...

Как далеко дороги пролегли!
Как широко раскинулись угодья!
Как высоко над зыбким половодьем
Без остановки мчатся журавли!

В лучах весны – зови иль не зови! –
Они кричат все радостней, все ближе...
Вот снова игры юности, любви
Я вижу здесь... Но прежних не увижу.

И обступают бурную реку!
Все те ж цветы... но девушки другие,
И говорить не надо им, какие
Мы знали дни на этом берегу.

Бегут себе, играя и дразня,
Я им кричу: – Куда же вы?
Куда вы? Взгляните ж вы, какие здесь купавы! –
Но разве кто послушает меня...

Прекрасное стихотворение, положенное на музыку, также как и «Зеленые цветы», были посвящены Николаем Рубцовым окрестностям села Погорелово.

Вернемся к воспоминаниям Нинель Александровны: «… И еще один день пролетит. И опять светлый вечер. И опять Сережа уставится на Рубцова, и дождется, когда тот скажет:
– А сейчас я отправлю тебя в «Старый парк», – и начнет, как дары на весах, отпускать за строкою строку, а Сережа его внимательно слушать. Слушать и узнавать родную окрестность, и ощущать себя обновленным, словно сегодня родился. И сегодня же начал расти, превращаясь из маленького в большого».
В СТАРОМ ПАРКЕ

Песчаный путь
В еловый темный лес.
В зеленый пруд
Упавшие
деревья
И бирюза,
И огненные перья
Ночной грозою
Вымытых небес!

Желтея грустно,
Старый особняк
Стоит в глуши
Запущенного парка -
Как дико здесь!
Нужна покрепче палка,
Чтоб уложить
Крапиву кое-как...

Покрывшись пеплом,
Гаснет бирюза.
И там, во тьме
Унылого строенья,
Забытого навек
Без сожаленья,
Горят кошачьи
Желтые глаза.

Не отыскать
Заросшие следы,
Ничей приход
Не оживит картины,
Лишь манят, вспыхнув,
Ягоды малины
Да редких вишен
Крупные плоды.

Здесь барин жил.
И может быть, сейчас,
Как старый лев,
Дряхлея на чужбине,
Об этой сладкой
Вспомнил он малине,
И долго слезы
Катятся из глаз...

Подует ветер!
Сосен темный ряд
Вдруг зашумит,
Застонет, занеможет,
И этот шум
Волнует и тревожит,
И не понять.
О чем они шумят.

Такими шедеврами русской лирики прославил нашу местность Николай Рубцов.
Сергей Чухин не остался в долгу и своему другу тоже посвятил несколько стихотворений. Одно из них «Уходим за последними грибами».
Уходим за последними грибами
Николаю Рубцову

Уходим за последними грибами.
Под крапающим изредка дождём,
Хотя отлично понимаем сами,
Что ничего сегодня не найдём.
Уходим за последними грибами
И для согрева пробуем бежать,
И сигаретки тёплыми губами
Стараемся подольше подержать.
На пустоши давно ли огребали
Просушенное сено… А сейчас
Уходим за последними грибами,
За первыми ходили и без нас.

Это посвящение дорого тем, что Рубцов смог сам его прочитать. У двух поэтов были и совместные командировки. Например, в августе 1967 года они отправились в агитационно-творческую поездку по Волго-Балту. Рубцов и Чухин активно участвовали в этом путешествии. Кроме того, они ездили в Никольск, Харовск и Липин Бор. В результате этих творческих поездок у поэтов выходили совместные публикации как в районных, так и областных газетах.

При выпуске своей первой книги «Горница» Сергей Чухин обратился к Николаю Рубцову как к старшему товарищу с просьбой отредактировать её. Рубцов отобрал те стихи, которые и составили книжку Чухина. Вот что советовал Рубцов Чухину: «Думается, что и такие стихи, написанные в интонации раздумья, хорошим, но уже лишённым диалектного говора не случайны в этой книжке. Видимо, в этом направлении, имеющем явную перспективу, Чухин и пойдёт дальше». Сергей Чухин подписал свой сборник «Горница» Николаю Рубцову так: «Коле Рубцову, моему первому редактору с любовью. С. Чухин. 16. Х. 68 г.». Это ещё раз подчёркивало творческое единение двух вологодских поэтов.
Два поэта, Сергей Чухин и Николай Рубцов, прожили короткую жизнь. Трагическая гибель оборвала судьбу Рубцова на тридцать пятом году жизни, Чухина на сороковом.
Но память о поэтах жива. Жива в их замечательных стихах.

… И все ж они живут, стихи,
Живут, порою с нами ссорясь,
Живут глубинно, как грехи,
Живут извечно, словно совесть…
(С. Чухин).
===========
Фото:
Сергей Чухин и Николай Рубцов.