Три тире, потом три точки

Прости, красавица немая.
Прости за тон любовных струн.
От мыслей шляпа прочь слетала,
И улетела под людейский шум.

Дышу, но воздух ядовитый.
Её порочные и бледные глаза
Давили на меня сердито.
Я думал спрятаться, но не судьба.

Сидим напротив — гложет душу
Не мысль о тебе, а сладка боль.
Она внутри меня всё скрежет.
Не отпускай… не отпускай меня с собой.

Держи на расстоянии строгой корью,
Смотри, но отводи же сразу взгляд.
Надежда? Сука с чёрствой солью…
За что? За что мои стихи горят?

Ногая ходишь в сновидениях.
Мои грехи видны и Богу, и тебе.
Шатаясь пьяным по улице знакомой,
Я всё мечтаю о правильной судьбе.

Поэты пишут о любви нетленной,
О смысле жизни, бесконечности борьбы.
Я всё пишу о тех сердцах забвенных,
Что так нещадно развеяли мечты.

Мои, конечно… Твоих, увы, не знаю.
Пытался догадаться, да попросту исчез:
Из жизни, из дома, из папиных нотаций…
Я мог остаться, да рядышком пролез.

Люблю ли я? Вопрос, конечно, сложный.
Сказал бы раньше, что л… — да трус.
Сейчас ни слов, ни музыки той пошлой,
Ни пули на крайняк, ни бубновый туз.