Амазония

                АМАЗОНИЯ
 Она услышала шум. Хотя улица была пустая. Да страшно пустая… Но Амазония совсем не страшились опасностей. Кованые ее сандалии стучали по камням улицы. Но никто не обращал на нее внимания. Окна были плотно закрыты, ни повозок, ни ослов, ни мулов…
 Амазония сразу догадалась, что это же разбойники. Туники у них были довольно длинные, покрывала колыхались. Но Амазония же не боялась разбойников. Она подошла ближе… Она увидела юношу, прижатого к стене. В руках у юноши же была палка. Свора разбойников кидалась на юношу, но сразу же драла назад. Иные дубины так оставались лежать меж камнями… И даже разбойники… Потом эти же разбойники на четвереньках ползли подальше. Но появился рослый угловатый мужчина, кудрявая его борода вилась на тунику из хорошей ткани, опоясанную ремнем в серебре…
- Сдайся же, Люций! На этот раз император тебя не спасет…
 Но юноша лишь ухмыльнулся. И мужчина выхватил лук. Не торопясь, вставил стрелу, натянул, прицелился… Даже сдали Амазония увидела, как лицо у юноши побледнело. Девушка пожалела юношу. Она хватила булыжник, и прыгнула словно рысь. Изо всех сил она ударила мужчине в затылок. С помощью страшного удара она вышибла мужчине мозги, тот повалился на камни, лук с стрелой упали. Разбойники повернулись к девушке. Она же схватила лежащую дубину. Когда разбойники бросились на девушку, та стала их палить. Крайком глаза Амазония видела, что юноша тоже не зевал. Избиваемые с двух сторон, разбойники посыпались словно стая куропаток.
 Девушка побросала дубину в сторону. И лишь тогда она разглядела, что юноша же сенатор. Тога с пурпуром, на шее золотая цепочка, да и золотое кольцо у него же не отняли… Но тога очень уж грязная… А какие же сандалии…
- Если бы твоя семья не заплатила этим мерзким тварям, они обязательно продали бы тебя в рабство…
- У меня уже нет семьи.
- Так почему не нанимаешь охрану, которая сопровождала бы тебя?
- Да у меня нет на это денег.
- А чего одинокий шастаешься по улицам так поздно?
- А ты сама чего же шастаешься, ты же девчонка?
 Амазония опустила голову. А потом еще раз взглянула на юношу. А тот улыбнулся.
- В подвалах древних храмов я нахожу интересные записки. Да ты ступай вместе со мной. Я должен хотя бы накормить тебя, ты же спасла мою голову…
 Амазония представляла, как же станет бесится ланиста. Да уж морду набьет обязательно… А может быть, даже овладеет насильно… Но Амазоение уже было плевать на ланисту. Она последовала за юношей. Они пошли по берегу Тибра, рядом уже был Палантин… Амазония повернулась, уставилась в Капитолий… Она вдруг представила себя волчицей, вышедшей на добычу…
 Амазония сидела на грубом стуле из досок. И глядела на еще более необтесанный стол. Да никаких украшений на стенах… Да даже рабы живут пошикарнее… Юноша молча поставил перед носом девушки тарелку. Такую же тарелку собирался опустошить и сам. Белый хлеб, немножко масла, да лука… Конечно, девушка поглотила все это немедленно. И уставилась на юношу…
- Ведь я помираю от голода…
 Юноша улыбнулся. И ушел. Запоздал довольно много… Девушка зевала, ей стало скучно. Она глядела на грубые стены комнаты. И юноша появился… В руках же у него была огромная амфора… Девушка сразу же накинулась на вареное мясо, несвежую рыбу, но соус же… Наевшись девушка стала жрать виноград. Пирогов же не было совсем, но она их не очень-то желала. Она же не избалованная девчонка, сладости всегда ей претили… Даже когда она была малюсенькая. Но она крайком глядела на юношу. А тот медленно глотал хлеб, закусывая луком, рядом же торчал глиняный кувшин. Это же не была чистая вода, но девушка догадывалась, какие же ягоды там… Но если уж налить немножко уксуса…
Амазония же всегда была крепкая девчонка. Да мальчишки же обижали ее лишь пока она была очень уж маленькой… Но когда уж подросла… Иногда она думала об отце. Мать же рассказывала, что он же был храбрейший, он же был предводителем племени адуатов… Когда Амазония мечтала о своем отце, она представляла его в длинных волосах, колыхающийся на ветру… Да с громадными усами… В сверкающих позолоченных доспехах, с мечом у пояса. Да у меча рукоять серебряная… Да конь под ним извергает искры… Но надо же вернутся в настоящее. Амазония же была такая благодарна своей матери, что она не продала дочурку в рабство. Даже не подставляла распутным сенаторам… Если не было на что жить, мать лучше уж с всякими ложилась в пастель сама… Лишь бы накормить бедненькую… Конечно, когда Амазония подросла, она тут же бралась за работу. Не позорную… Она помогала стирать туники, прочесывать ткани. И даже таскала тяжелые амфоры. Ведь девчонка росла крепкой… И вдруг Амазония уже в юные годы убедилась, что слабых же унижают и обижают, у честных отбирают имущество, прелестных девчонок насилуют, благородных юношей же обманывают… Но Амазония не сломилась. Она лишь пожелала стать еще сильнее… Она начала интересоваться преданиями собственного народа, искать своих сородичей… А те, узнав, что она же дочь вождя, охотно приняли соотечественницу в свои ряды. Нашелся даже учитель боевых искусств, который обучал ее всем тонкостям кулачного дела. Уж тогда она надерет проклятым римлянам… У нее даже кулаки чесались. Но все же обходили такую стороной, начнет ли драчливая ни с того, ни с сего там колотить всех подряд?
 Когда минули похороны матери, Амазония влезла в долги. Жить становилось все тяжелее… Да Амазония узнала, что в гладиаторы берут не только юношей, но даже девчонок. Даже знатные девицы, желая обогатиться, берут в руки мечи. Ну, сначала деревянный… Но потом же настоящий. Песок арены, ревущие львы… Аплодисменты публики… Сверкающие мечи… И распутные молодые сенаторы, готовые заниматься любовью с крепкими девчонками…И озолотить их…
 Ланиста уставился на молодую бойцуху. Но осталься довольным.  Скоро Амазония оказалась в школе гладиаторов. Режим оказался трудным. Девушки высыпались в деревянных многоярусных нарах, вставали рано. Ланиста вынуждал поднимать их тяжести. Конечно, девушки потели, снимали туники… Оставались лишь в повязках…. А ланиста жадно глядел в стройные тела девчонок. Девушки обижались, злились… Тогда ланиста раздавал им деревянные мечи. И крушил бедненьким воительницам лбы. Уставшие и избитые, девчонки принимали пищу, а потом отдыхали. Но больше всего они ненавидели совсем не ланисту, а жену ланисты. Она же появлялась в школе довольно редко. Ей принадлежал публичный дом у города. Самых прелестных девушек она подбирала для утех сенаторов. Конечно, не для оборванцев, у которых лишь тога, а для состоятельных и светлейших, правителей провинций, глав городов, денежных мешков…
 И все же девицы презирали ланисту. Ползли слухи, что когда-то же он был сильнейшим. Не знал поражений на арене. И вот он поклялся перед богами, что никогда же станет просить пощаду. И вдруг раз напротив его вышел паренек. Да этот паренек же происходил из очень знатного рода, его предки были военачальниками, консулами и преторами. Но отец же мальчишки погиб на войне с варварами, мать же болела… И он влез в долги. Чтобы немножко подработать, он взял в руку меч, да вышел на арену. И вдруг этот паренек победил. Чтобы остаться в живых, опытный гладиатор же попросил пощады. И публика, и паренек его пожалели. Оставили в живых. Император собственнолично оплатил долги паренька. Ланисты один за другими звали паренька к себе, обещали злотые горы… Лишь бы тот дрался в арене. Но паренек так никогда и не появился в амфитеатре. Даже как зритель. А побежденный гладиатор же оставил амфитеатр. И даже как ланиста он был не очень. Гладиаторы- мужчины ухмылялись. И тогда он решил тренировать девчонок- гладиаторш.
 Вдруг девушка разболталась. Она все говорила и говорила, о себе самой, о своем племени, как же оона владеет оружием, да знает тайны боевых искусств. Она даже коснулась друидов, хотя их же видела лишь издалека. А юноша внимательно слушал… А потом уже сам стал рассказывать об Афинах, об Академии, по рощам которой же блуждал сам Платон… Совсем уж давно, едва мальчишка стал немножко разъясняться в греческом, его посадили в либурн, и отправили в древнюю Элладу…

  Она с тобой, любимый, верный друг
  Владычица, ты видишь Ипполита?
  Из смертных глаз бы слезы полились
  Товарищ твой и спутник умирает
  Но он умрет в лучах моей любви
  Возница твой… твоих лугов хранитель…
  Кипридой коварной унесен
  О, я познал ее в дыхании смерти
  Простить тебе богиня нее могла
  Ни чистоты, ни алтарей забвенья
  Теперь мне все понятно: не одну
   А целых три взяла Киприда жертвы
  Оставь богов. Или думаешь, что гнев,
  Который до могильной ночи сердце
  Великое и чистое терзал
 Останется неотомщенным? Я,
 Я отомщу одной из стрел моих,
 Которые не вылетают даром…
 Меж смертными стрела моя найдет,
 Кто ей милей других. Тебя же, бедный,
 О лучший друг, в Трезене отличу
 Я честью высокой. Перед свадьбой
 Пусть каждая девица дар волос
 Тебе несет. И этот в даль немую
 Обычай перейдет веков. И в вечность
 Сам в пении девичьих чистых уст
 Ты перейдешь. И как тебя любила, не позабудут, Федра…
 …Простимся. Взор небесный
  Не должен видеть смерти, и глаза
  Туманит нам холодное дыханье
  А черная уж над тобой.. я вижу…
 
  Будь счастлива, блаженная, и ты
  Там, в голубом эфире… Ты любила
  Меня и долго, но легко оставишь…
 
Девушка молча слушала все это. Она была зачарована. Ей стал противен ланиста, да все больше и больше, даже пропало желание болтать с другими девчонками. И даже драться на мечах. Ни деревянных, ни даже настоящих. Но самое странное, что юноша же все это молвил наизусть. Без всяких свертков. А ее же учитель Фабриций же морщился и наклонялся… Ее мать же набрала немножко денежек, чтобы маленькая научилась хотя бы читать и писать…
 Амазония спросила у юноши:
- А боец ли ты вообще, сможешь противиться? Знаком немножко с боевыми искусствами?
 Юноша лишь ухмыльнулся. И повел в другое помещение. Девушка оглянулась. Она была разочарована. Да ведь внутри пусто… Да никаких искусных приборов для отложения движений, никаких мешков, никаких шипов. Там не было даже тяжестей. Ей уже показалось, что внутри вообще ничего нет. Да вот стоят две палки… Юноша подошел, взял одну палку, другую же протянул девушке. Девушка же взяла. Она тут же убедилась, что палка-то твердая, ее так просто не сломаешь. Но что толку от того… и тогда юноша накинулся на девушку. Девушка стала защищаться. И вдруг ужаснулась. Ведь в школе гладиаторов девушка училась, как уклонятся от ударов, прыгнуть… И все это оказалось бесполезно. Палка вертелась так уж быстро, что девушка не могла даже мечтать, чтобы уклонятся. Она лишь едва отбивала палку юноши, и пятилась назад. Учитель боевых искусств же научил ее превосходно бить ногой… Но девушка тут же поняла, что лучше такого не делать- тут же получит палкой по пятке… Будет беспомощной лежат с сломанной ногой. А если уж кость срастит не очень уж аккуратно, она останется хромой… Воительницей уже будет никакой. Самое же противное, что она поняла, что юноша же дерется с ней не из всех сил. Он же заигрывает… А когда у нее устанет кисть, она тут же пропустит страшный удар в голову… И девушка взбесилась. Ведь она же сильная… Чего уж там хрупкий юноша… Да у нее могучие мышцы… Тут же повалит хиляка… Она кинулась на него, надеясь схватить, и повалить. Палка же юноши засвистела, руки девушки обожгла боль, палка же вылетела из ее руки… Девушка остановилась. И ужаснулась. Ведь она уже не может шевелить пальцами… Уже не может ничего вообще… Ни хватить, ни бить. Да обнять и целовать тоже. Ну, сможет кусаться. Но ведь тогда ей палкой выбьет зубы… У девушки потекли слезы… Она такая уж бессильная… Но она нашла у себя силу. Поморщилась, и раздавила слезу. И улыбнулась юноше.
- Да победа за тобой. Ты же сильнее.
- Да я пальцы тебе не сломал ненароком?
 Юноша улыбнулся, подбежал  девушке. Стал тереть ее пальцы. Сначала ладонями, а потом уж стал х целовать. И вдруг девушка почуяла, что кровь внутри зашевелилось. Она стала разгибать пальцы… Она хватила юношу, прижала его к себе. Юноша гладил ее волосы. Их губы соединились в поцелуе… Но вдруг юнлша вырвался из ее объятий.
- Да ты де прекраснейший боец!
 Но юноша лишь ухмыльнулся.
- Да я боец не очень какой. Вот мой дед, когда был центурионом, в одиночку защитил орел легиона от целой толпы варварских воинов. А ведь среди них было мастеров боевых искусств…
 И девушка стала жить у юноши. Она внимательно вгляделась в его жизнь. Хотела же его познать получше… Ну, ведь она выросла среди рабов. И племенные царьки, и римские сенаторы- они же жили вдали от нее, в другом мире… Ну, рабы сплошь болтали, как же они ненавидят своих хозяев. Желали бы перерезать всех сенаторов целиком. Тогда уж все станут свободными… И вот же- у юноши же никаких рабов не было совсем. Даже служанки не было, которая бы помогла ему готовить еду и убирать. И в каком же дерьме юноша жил… Какой же беспорядок царил у него… Комнаты не убраны неделями. Да простыни перепачканные. В дворе валялись всякие бревна да доски, смотри же, куда ступаешь, лишь бы ногу не сломать. Да столы со стульями не стояли на одном месте, юноша их часто передвигал. А уж когда юноша зажигал очаг, девушка дрожала, представляя, что он тут же в пожаре спалит весь мир. Да успеет ли она выбежать? Но наиболее она же ненавидела библиотеку юноши. Уж там то он совсем забывал, что надо же следить за собой. Хотя бы порванную тунику заменить. Но он же больше ухаживал за библиотекой… Девушка уже желала спалить эту библиотеку, да пошла она пропадом… Да девушке так нравилось, когда юноша сходил с ума. Когда он мучился. Ведь тогда он больше не шел в свою дурацкую библиотеку, а больше ходил во двор. Убирал же этот двор, потом наводил порядок в комнатах. Давал девушке чего-то вкусненького, иногда даже стирал одежду. Но когда уж его охватывал порыв… Он пропадал на целые сутки. Оставался в библиотеке. Конечно, ни о каком порядке уже не было и речи. Часто он даже не давал девушке кушать, и та сидела, желая жевать кожаные ремни… И наконец она осмелилась. Она подошла к юноше:
- Да ты же не мальчишка, ты уже мужчина. И ты ведь не раб, ты свободный. Да еще знатный человек, сенатор. Разве ты позволишь любимой девушке сдохнуть с голода?
 Тот улыбнулся. Открыл коробочку, подоврал, и протянул девушке немножко серебряных сестерций. Это было меньше, чем жалование девушки-гладиатора на несколько дней. Но все равно девушка была без ума от счастья. Она тут же схватила корзину, и побежала на форум. Тут же купила свежего хлебушка, масла, немножко колбасы, и даже винограда. А когда вернулась, даже не обращая внимания на юношу, стала готовить обед. И ей это получалось совсем не плохо… И юноша перестал вмешиваться во все это. И когда девушка приносила виноград юноше в библиотеку, несла и маленький столик для винограда. Чтобы этот виноград не класть рядом со свертками…
 Но однажды юноша уже не пошел  библиотеку. Он сел в кресло, и глубоко задумался. Уставился на девушку. И вдруг ее охватил ужас. Но почему же? Он же такой добрый, но будет что-то ужасное…
- Я отправлюсь на войну. Император поручил мне командовать легиону. Отправлюсь завоевать варварскике королевства.
Девушка задрожала.
- А я?
-А ты останешься.
- Но может быть, обойдемся без этих воин? Просто будем жить уютно, у себя? Разве я не забочусь о тебе? Разве не стираю туники? Разве не варю каши? Разве не топлю очаг?
- Да на мои сестерции… А на чем я стану жить, да тебя содержать?
- Да ты же ученый человек… Много чего знаешь… Ну, учителем смог бы работать… Да и сам напишешь комментарии древним авторам…
 Вдруг девушка смолкла. Ей стало стыдно. Она ведь прекрасно знала, сколько же зарабатывают воспитатели. Ну, которые свободные, не рабы. А если уж она родит младенца? Как ему еды купить? Продать всю библиотеку целиком?
- Но зачем же вы, римляне, все воюйте да воюйте? И еще желаете завоевать? Да кто вам велел?
- Да нам боги велели править всем миром.
- И где же это боги велели?
- Ну, это в Капитолии. Там же храмы богов, там боги живут.
- И когда же боги велели подобное безумие?
- Тогда, когда же мы, римляне, собирали крупинки хлеба у алтарей богов. Чтобы оставалось сил, и мечи хотя бы из рук не выпали. Ведь когда мы голодали в осажденном  Капитолии, вы, галлы, в Риме разрушали построения, взломались в погреба, и пили вино. Потом остались сплошь развалины. Но мы, римляне, все отстроили. А что же вам, галлам, сказали ваши боги, когда легионеры Цезаря разрушали ваши храмы, убивали ваших друидов, а ваших воинов выгоняли в болота?
 И вдруг девушке стало стыдно еще больше. Она еще ниже опустила голову.
-  Да, я была не права. Да ты же мой император!
 Но вдруг она оглянулась вокруг.
- Не оставь же меня. Возьми с собой.
- Да война- не женское дело.
- Но я ведь не могу остаться здесь. Да что же будет со мной? Опять пойду к мерзкому ланисте, он ведь овладеет мною силой? Или же побегу к его жене, та отправит в постель с лукавыми сенаторами? А если уж стану воровать, меня же пригвоздит к кресту?
 Юноша улыбнулся. А потом вышел. Когда вернулся, в руках у него был какой-то предмет. Девушка уставилась на это… Да это же был лук! И какой-то древний… Юноша протянул этот лук девушке. Добавил пачку стрел.
- Он принадлежал какой-то то варварской владычице. Мой предок привез ее в Рим.
 Девушка внимательно осмотрела подарок. Ведь он такой ценный… Это лук был сделан не из дерева, а из рога, его укрепляли не железные, а бронзовые пластины. Время совсем не брало этот лук, он оставался таким-же упругим. Готовым к стрельбе. Девушка ценила его. По утрам, после того, как зажигала очаг и сварила каши, она брала этот лук, рисовала на заборе мишень, и стреляла. Много стреляла… Потом улаживала этот лук, и шла стирать туники. Она страшно уставала, но ее вдохновляла улыбка юноши…
 Однажды поздно вечером девушка подошла поближе к парню. И вдруг так уж пожелала его… Вдруг она порвала свою тунику, и перед глазами юноши встали ее сиськи… Она заметила, что глаза юноши задымились Она повалила юношу на постель, стала его раздевать. Но юноша вдруг оттолкнул ее так резко, что девушка полетела в середину комнаты, едва не упала. Застыдилась, стала прикрывать свои сиськи, вообще более плотно закрываться. И уставилась на юношу. Ее глаза горели горечью.
- Да что же с тобой? Я не нравлюсь тебе? Я не красивая? Не очаровательная? А может быть, тебя тянет совсем не к девушкам, а к парням? А может быть, ты импотент?
 Но юноша опять улыбнулся ей.
- Да ты самая прекрасная. Ты самая очаровательная. В жизни не видел более прелестной девушки. Но ты же должна остаться нетронутой. Ведь когда у тебя станет расти живот, воительница ты уже будешь никакая. Когда мы победим варваров, вернемся в Рим. Тогда я в Капитолии зажгу жертвы богам. После у нас будет ночь любви… А потом ты родишь мне наследника…
 И девушка все поняла. Она опять подошла к юноше, положила руки ему на плечи. И поцеловала его, едва касаясь его губ. А потом еще улыбнулась ему, и вышла из помещения.
У берега реки, меж рощами, шел легион. Множество римлян шагали след в след, забросив щиты за спины. В руках же они держали копья. За легионом ехало множество повозок. Спереди легионеров скакали всадники. Доспехи всадников были полегче, места мечей у них висели кривые сабли. Да еще луки, колчаны с стрелами. Всадники то ускакивали далеко вперед, прочесывая кусты вокруг, то останавливали свои кони, чтобы легионеры их догнали. Римские воины не носили бороды, она брили щеки. Поэтому никто даже не догадывался, что командир всадников, скачущих впереди- это совсем не мужчина, а девушка. Это же была Амазония…