Шавки. Юлиан Урсын Немцевич

Научно-справочный аппарат к переводу басни Ю. У. Немцевича «Шавки»

1. Предисловие переводчика

Настоящая публикация представляет собой первый полный поэтический перевод на русский язык басни Юлиана Урсына Немцевича (1758–1841) «Kundle» («Шавки»). Произведение входит в цикл «Bajki polityczne» («Политические басни»), созданный автором в 1817–1820 годах.

Личность автора придает этому тексту особый вес. Юлиан Урсын Немцевич — фигура трансатлантического масштаба: адъютант Тадеуша Костюшко, разделивший с ним заключение в Петропавловской крепости и освобожденный Павлом I (1796) [2, 3]. Эмигрировав в США, он стал, по данным источников, одним из первых уроженцев Польши, получившим американское гражданство (1805), и был избран членом Американского философского общества (American Philosophical Society, 1798) [1].

Вернувшись на родину, в эпоху Царства Польского Немцевич обладал колоссальным моральным авторитетом. Современники отмечали, что его влияние было сопоставимо с властью наместника, великого князя Константина Павловича, а саркастических острот поэта администрация опасалась подчас больше, чем открытых заговоров (см.: Pamietniki czasow moich [4]).

Басня «Kundle» — яркий пример этого опасного остроумия. В ней Немцевич атакует не внешнего врага, а внутреннюю коррозию общества: шляхетский эгоизм, доносительство и истерию толпы. Это предостережение нации, которая, по мнению автора, сама кует свои цепи.

Перевод выполнен шестистопным ямбом (александрийским стихом) с парной рифмовкой, что соответствует канону высокой русской басни первой трети XIX века (И. А. Крылов, И. И. Дмитриев).
___________________________


Поэтический перевод с польского языка на русский язык Даниил Лазько:

 Шавки
Политическая басня
Юлиан Урсын Немцевич, 1817
(повесть с мнимого французского).

Муж добродетельный, заботой удручённый,
Шёл мимо хутора тропою отдалённой;
Вдруг тявкнул пёс один — другой ему в ответ,
И шум со всех дворов пошёл на целый свет.

Со всех дворов сбежались своры на дорогу,
И лаем навели безумную тревогу;
И шавки, сбившись в круг у путника в ногах,
Подняли дикий вой — и страх застыл в глазах.

«К чему, — спросил их кто, — сей лай у вас ужасный?»
Никто не дал ответ — вопрос-то был напрасный;
Никто причины не знал — и каждый выл гурьбой:
Вот верный образец публичных воплей — вой!

Тот ложно услыхал — другой за ним болтает,
Бранится, и чернит, и пламя раздувает;
Налитый желчью весь, он, злобою горя,
Дерёт гортань свою — но для чего? всё зря.

«Муж честный, — скажут мне, — навет перенесёт:
Злодей его сплетёт, глупец в народ несёт».
Но часто праведник платил за то главой:
Так был Сократ казнён, оболганный молвой.

Свободы он лишён — но, презирая смуты,
Испил бестрепетно смертельный яд цикуты;
Так Аристид изгнан; так Сципион шельмован —
Толпою и молвой навек заклеймован.

Гоненьем, кознями, и злобной клеветой
Мстит Зависть доблести — разит её стрелой:
Она разбила в прах Свободы алтари —
Пред нею пали ниц земные государи.

Кто Рим и Грецию, цветущие края
В руины обратил, погибель им даря?
Раздоры, зависть, ложь, клевета да наветы —
Вот кто лишил их сил, и славы, и расцвета.

Взгляните, господа, на древние примеры!
К чему в достойных зрить предателей химеры?
Отчизна бедствует — раздор её гнетёт:
Пока грызётесь вы — кто край родной спасёт?!

___________________________

2. Текстологическая справка

Оригинал: Julian Ursyn Niemcewicz, Kundle.
Источник текста: Электронная публикация в библиотеке Wikisource [5].
URL: https://pl.wikisource.org/wiki/Kundle (дата обращения: 27.01.2026).
Атрибуция: Согласно данным источника, текст восходит к изданию: Niemcewicz J. U. Bajki i powiesci. T. 1. Warszawa: W Drukarni przy Nowolipiu, 1817.
Жанр: Политическая басня-памфлет.
Помета: В тексте оригинала присутствует подзаголовок «powiesc z francuskiego». Это характерная для Немцевича (как и для Крылова) ироническая мистификация, вероятно, призванная обойти цензурные ограничения или придать тексту вид «старинной мудрости». В переводе она сохранена как «повесть с мнимого французского».
Метрика оригинала: Польский силлабический тринадцатисложник (7+6).
Метрика перевода: Русский силлабо-тонический шестистопный ямб с цезурой после третьей стопы.

3. Историко-литературный комментарий

О названии и образе:
В оригинале использовано слово kundle (мн. ч. от kundel) — «дворняга», «шавка». В польском языке слово имеет отчетливый уничижительный оттенок. В переводе выбрано название «Шавки» и использован образ «своры» как наиболее точный стилистический эквивалент, передающий агрессию и бессмысленность действий толпы.

Политический подтекст:
Басня создана в период после Венского конгресса (1815). Образ «собак, лающих без причины» — аллегория общества, охваченного подозрительностью и доносами, жертвами которых становятся истинные патриоты. Автор, знавший цену свободы по личному опыту заключения и эмиграции, призывал не искать «предателей» (zdrady) среди достойных граждан, видя главную опасность во внутреннем раздоре.

Исторические аллюзии:
Немцевич приводит примеры великих деятелей, пострадавших от неблагодарности сограждан:
- Сократ (469–399 до н. э.) — философ, казненный по ложному доносу. В басне упомянута «цикута» — яд, которым он был отравлен.
- Аристид Справедливый (ок. 530–468 до н. э.) — афинский стратег, изгнанный остракизмом из-за зависти к его авторитету.
- Сципион (Публий Корнелий Сципион Африканский, 235–183 до н. э.) — римский полководец, победитель Ганнибала, подвергшийся в старости судебным преследованиям.

4. Обоснование переводческих решений

Перевод строится на принципах функциональной эквивалентности и учета жанровой специфики.

Различие поэтических систем:
Польская силлабика лаконична, русский ямб требует большей риторической плотности. Эквивалентность достигается через компенсацию: там, где оригинал использует краткую констатацию, перевод разворачивает образ («и страх застыл в глазах», «публичных воплей — вой»), сохраняя энергию стиха.

Жанр и стиль:
«Kundle» — не бытовая басня, а политическая сатира высокого стиля. Ей свойственны гражданский пафос и аллегории. Поэтому в переводе сохранены инверсии («сей лай») и лексика высокого регистра («алтари», «государи», «края»), характерные для русской гражданской поэзии 1810–1820-х годов.

Пример компенсации:
Строка оригинала: «Publicznych wrzaskow to jest prawdziwym obrazem» (букв.: Публичных криков это истинный образец).
В переводе: «Вот верный образец публичных воплей — вой!»
Решение принято ради усиления звукописи (аллитерация на «в») и афористичности, свойственной русскому басенному стилю.

5. Сравнительный анализ

Место басни в литературной традиции определяется через сопоставление:

Сравнение с И. Красицким:
Басни Игнацы Красицкого (например, «Mysz i kot») — эталон «низкой», бытовой сатиры с прямым синтаксисом и разговорной интонацией. Немцевич в «Kundle» сознательно усложняет форму, используя риторические фигуры («Przesladowaniem, podstepna robota...»), приближая басню к оде или памфлету.

Сравнение с другими баснями Немцевича:
В цикле «Bajki polityczne» Немцевич часто использует высокий регистр. Стилистика перевода «Kundle» соответствует этому идиостилю, избегая неуместного упрощения.

6. Словарь

Мнимый французский — см. п. 2 (Текстологическая справка).
Цикута — ядовитое растение (болиголов); чаша с цикутой — символ казни Сократа.
Химеры — здесь: ложные подозрения, плоды больного воображения; в тексте перевода — «предателей химеры».
Навет — ложное обвинение, клевета.
Шавка — уничижительное обозначение мелкой дворовой собаки; в сатирической речи XIX века переносно: мелкий, злобный и шумный человек (или толпа таких), крикливая и трусливая «псина» общественного мнения.
Алтари свободы — высокая метафора эпохи Просвещения и романтизма (встречается у Радищева, Пушкина), обозначающая святость гражданских прав.
Государи — здесь: правители, властители; носители верховной власти, чьи троны рушатся под действием зависти и клеветы.

7. Оригинал

(Польский текст приведен без диакритических знаков в связи с техническими ограничениями платформы)

Kundle
Bajki polityczne
Julian Ursyn Niemcewicz

Czlowiek cnotliwy, lecz obciazon troski,
Szedl wieczorem mimo wioski;
Pies zaczal szczekac, a za nim tuz drugi,
Wkrotce trzody wierne slugi,
Z calej wsi kundle wypadlszy skwapliwie
Wyc zaczely przerazliwie.

Czemuz, ktos sie ich spytal, tak straszne szczekanie?
Nie umial odpowiedziec zaden na pytanie,
Zaden nie znal przyczyny, wszyscy wyli razem.
Publicznych wrzaskow to jest prawdziwym obrazem.

Ten blednie cos uslyszal, drugi wraz powtarza,
Laje, szkaluje i ogien rozzarza.
Pelen zolci i goryczy,
Sam nie wie, dlaczego krzyczy.

Cnotliwy - ktos mi powie - potwarze te znosi,
Zly je czlowiek wymysla, a glupi roznosi.
Lecz cnotliwy czestokroc zyciem je przeplacil.

Przez nie Sokrates wolnosc najprzod stracil,
I - zawstydzajac zarzuty bezczelne -
Pil meznie jady smiertelne.

Przez nie Arystyd wygnaniem skarany,
Przez nie Scypio szkalowany;
Przesladowaniem, podstepna robota,
Zazdrosc mscila sie nad cnota:
Ona skruszyla wolnosci oltarze;

Ktoz Rzymu, Grecji kwitnace krainy
Poddal w niewole i okryl ruiny?
Zazdrosc, niezgody, potwarze.

Moi panowie, widzicie przyklady,
Nie posadzajciez cnotliwych o zdrady,
Ojczyzna na tym najwiecej szkoduje,
Wy sie gryziecie, ktoz ja poratuje!

8. Библиография и источники

1. Julian Ursyn Niemcewicz // American Philosophical Society Member History. URL: https://search.amphilsoc.org/memhist/search?creator=Niemcewicz (см. запись: Niemcewicz, Julian Ursyn; дата обращения: 27.01.2026).
2. Julian Ursyn Niemcewicz // Wikipedia (English): [электронный справочный ресурс]. URL: https://en.wikipedia.org/wiki/Julian_Ursyn_Niemcewicz (дата обращения: 27.01.2026).
3. Julian Ursyn Niemcewicz // Wikipedia (Polski): [электронный справочный ресурс]. URL: https://pl.wikipedia.org/wiki/Julian_Ursyn_Niemcewicz (дата обращения: 27.01.2026).
4. Niemcewicz J. U. Pamietniki czasow moich. — Paryz: L. Chodzko, 1848.
5. Kundle // Wikisource. URL: https://pl.wikisource.org/wiki/Kundle (дата обращения: 27.01.2026).
6. Literatura Oswiecenia / Pod red. T. Kostkiewiczowej. — Warszawa: PWN, 1993.
7. Высоцкая О. Н. Польская литература в России первой половины XIX века. — М.: Наука, 1987.
8. Эткинд Е. Г. Поэзия и перевод. — М.-Л.: Советский писатель, 1963.

9. Литературный анализ

Басня «Kundle» («Шавки») Юлиана Урсына Немцевича входит в цикл «Bajki polityczne» («Политические басни»), публиковавшийся в 1817–1820 годах. Произведение представляет собой характерный пример просветительской сатиры, использующей аллегорию животных для критики общественных и политических пороков. В контексте польской литературы начала XIX века, формировавшейся после разделов Речи Посполитой (1772–1795), басня Немцевича соединяет дидактику с публицистическим импульсом, опираясь на общеевропейскую традицию эзоповой речи и на опыт басни Лафонтена, но направляя жанр на актуальные польские реалии.

Структура и стиль
Текст организован по классической модели политической басни: повествовательная сцена и мораль. В повествовательной части описана ситуация, где собаки начинают лаять без видимой причины, подхватывая шум одна за другой. Затем «свора» разрастается до масштаба коллективного воя. Такая акустическая градация (от частного сигнала к общему хору) служит образным эквивалентом механизма публичного «шума» — распространения слухов и обвинений. Во второй части автор прямо разворачивает мораль, включая в нее исторические примеры и обращение к читателю («Moi panowie» — «Мои господа»), что усиливает риторический, ораторский характер текста.

Композиционно поворот от бытовой сцены к гражданскому выводу отмечен рядом имен (Сократ, Аристид, Сципион) и расширением масштаба до судьбы «Рима» и «Греции»: это типичный прием политической басни Немцевича, где частный эпизод служит поводом для историко-публицистического обобщения.

Аллегория проста и прозрачна: собаки символизируют толпу, которая воспроизводит чужие слова и эмоции, не проверяя причины. Важна и демонстрация коллективного эффекта: каждый отдельный «голос» не обладает знанием, но их совместный крик приобретает власть и разрушительную силу. В этом проявляется публицистическая направленность басни: автор не столько описывает бытовой случай, сколько моделирует общественную ситуацию.

Тематика и мотивы
Центральная тема басни — клевета и ее общественные последствия. Немцевич показывает, как формируется «публичный крик»: один ошибочно услышал, другой повторил, третий разжег, и в итоге возникает общий гвалт. Внутренняя динамика здесь важнее конкретного объекта нападок: механизм работает сам по себе и может быть направлен на любого.

Дальнейшая часть текста выстраивает ряд исторических примеров, демонстрирующих универсальность проблемы. Упоминания Сократа, Аристида и Сципиона подчеркивают, что клевета и зависть поражают не только частных людей, но и лучших представителей общества. Отсюда расширение масштаба: те же силы, что губят личности, способны разрушать государства. Вопрос о том, кто «покрыл руинами» процветающие области Рима и Греции, переводит мораль из уровня частного нравоучения в уровень гражданского предупреждения: внутренние раздоры и взаимные обвинения ведут к упадку.

Для польского читателя начала XIX века этот смысл мог прочитываться как намек на внутренние причины национальной катастрофы: зависимость и утрата суверенитета трактуются как следствие не только внешнего давления, но и внутренних разногласий, взаимной неприязни и привычки искать «изменников» среди своих.

Жанровое значение и место в творчестве автора
Как часть «Политических басен», «Kundle» продолжает линию гражданской сатиры Немцевича, известной также по другим его произведениям, где критика общественных привычек связана с политическими целями (например, «Powrot posla», 1790). Басня здесь становится формой политического наставления, использующей краткую аллегорическую сцену для прямого обращения к обществу.

Место перевода
По имеющимся данным справочных и каталогизационных источников, а также по результатам проверки крупных электронных библиотек и открытых библиографических описаний, ранее опубликованные русские поэтические переводы именно этой басни не фиксируются. В этом смысле настоящая публикация заполняет пробел в русскоязычной рецепции Немцевича.

Перевод важен не только как литературный факт, но и как материал для сравнительного изучения польской и русской сатирической традиции первой трети XIX века, где басня служила инструментом общественной критики и политического комментария.

Редакторская ремарка

Настоящий текст и комментарии опубликованы в научно-образовательных целях: для изучения истории польской литературы, поэтики басенного жанра и культурно-исторического контекста Европы начала XIX века. Политические мотивы произведения рассматриваются исключительно как объект филологического анализа. Публикация не является агитационным материалом, не направлена на подстрекательство к насилию, не содержит призывов к осуществлению экстремистской деятельности и не преследует цели возбуждения ненависти либо вражды в отношении каких-либо лиц или групп.

Вторая аллегорическая иллюстрация в моём сообществе