Баллада о пепле, стали и корзине у колодца 2 часть

А там — дитя. В холстине, у воды,
Едва дыша, качалось от ветров.
Не плач, не крик — лишь знак живой беды,
Как уголь тёплый среди мёртвых дров.

Он опустился, медленно, без слов,
Раздвинул ткань — и свет упал с небес:
Мальчишка спал, не зная про врагов,
Как будто мир ещё не пал и здесь.

А рядом — мать. Лицо её светло,
Как у тех, кто всё уже отдал.
В ней жизнь угасла, но не зло —
Она дитя от смерти заслоняла, как могла.

И понял он — без мыслей и речей,
Как понимают истину в крови:
То был тот самый сын, о ком, слабея,
Воин шептал в последние свои часы.

Он вспомнил бой, и руки, и тот взгляд,
И имя, сказанное будто бы во сне.
Вот он — тот смысл, что сильнее наград,
Что не даёт погибнуть тишине.

Он снял свой плащ — единственный при нём,
И бережно укутал малыша.
И в этот миг он понял: под огнём
Родилась в нём не ярость — а душа.

Он не искал ни славы, ни суда,
Ни чьих-то слов, ни чьей-то правоты.
Он просто знал: оставить — значит да
Сказать той тьме, что жгла его мечты.

И он пошёл. Сквозь пепел и золу,
Сквозь лес глухой, сквозь холод и туман.
Он нёс дитя, как нёс свою вину
За мир, что стал жесток и безымян.

Ночами грел дыханием своим,
Делил последний хлеб и каждый глот.
И шаг за шагом путь был нелегким, длинным,
Но он шёл вперёд — и шёл не зря, а вот.

Прошли они и реки, и края,
Где соль морская жгла босые ступни.
И время шло, и крепла жизнь,
Хоть шрамы не сходили со спины.

И вышли к городу, что свет хранил,
Как свечи хранят молитву в темноте.
Киев стоял — и куполом златым
Он поднимал надежду на кресте.

Там торг шумел, там смех звенел живой,
Там люди жили — не войной одной.
И юноша стоял, уставший, но прямой,
С ребёнком, ставшим новой его судьбой.

Он понял: не клинок спасает мир,
Не кровь и не великая вражда —
А тот, кто после битв сумел нести
Чужую жизнь сквозь годы и года.

И мальчик спал, прижавшись к тишине,
Как будто знал — теперь он не один.
И юноша шагнул вперёд, куда ведёт дорога,
Зная, что их путь ещё только начинается…