872 дня

82-й годовщине полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады посвящается



Какая странная и строгая судьба,
В кольце блокадном находить спасенье.
И эта ежедневная борьба
За жизнь, за вздох, за каждое мгновенье.
Кусочек хлеба - крохотный фантом,
Зажатый в посиневших пальцах крепко.
И кажется, что весь огромный дом
Сгорает в этом ужасе, как щепка.

Осветила керосинка, серый мрак,
И захлебнулась в ледяном дыханье.
Ты понимаешь: это верный знак,
Конец пути и точка расставанья.
Какая участь выпала на нас,
Быть легче тени, быть почти немыми.
Но луч надежды согревает каждый час,
Хотя и стали мы прозрачными такими.

И, этот жест - прижать к губам ладонь,
Храня тепла ничтожную крупицу.
В груди горит невидимый огонь,
Не позволяя памяти забыться.
Какое жуткое и тонкое родство,
Меж бледностью щеки и этим снегом.
Голодомора злое торжество
Становится обычным и рутинным бегом.

Мать не пришла. И чайник не вскипел.
Сестренка у окна упрямо ходит.
И тот, кто выжить в этот день сумел,
По Ленинградским улицам полуживые бродят.
А санки всё скрипят, скрипят впотьмах,
Увозят тех, кто больше не проснётся.
И этот липкий, первобытный страх
В пустом ковше о дно железно бьётся.

Не говори. Не надо лишних слов.
Здесь только лёд и это содроганье.
Среди пустых, простуженных углов
Ушедших стоны горькие стенанья.
И детский взгляд, стеклянный, как слюда,
Пронзает мглу и вечность задевает.
А Ладоги застывшая вода
Нас в этой скорби всех объединяет.

Наступит день, и вскроется Нева,
Стряхнув с себя оковы злого плена.
И зазвучат победные слова,
Вернется смех и радость постепенно.
Не надо слез. Мы выше этой боли.
В чистилище, где смерть нам мерила шаги,
Мы сохранили осажденные, в неволе
Достоинство несломленной души.