Клинический случай. Глава 10

Глава 10. Сквозь строй.

Первое воспоминание: вспышка света. Нет, не в коем случае, это не момент рождения. Я вообще, помню себя только лет с шести. Есть фотографии более ранней меня, фотографии есть, а воспоминаний нет. Я всегда удивлялась людям, что говорили: "Я помню себя в годик, в пеленках..." Полезность таких воспоминаний ровна нулю.
Я помню себя в шесть. Я выхожу из темной парадной на яркий свет. Передо мной на велике проносится Лешка Блинов. "Блинчик". Это точно было до школы, пока он еще не стал моим одноклассником. Пока я даже не знаю, как его зовут. И пока, предмет моих мечтаний - велосипед, а не мальчик. Я потом долго всё измеряла в велосипедах, даже, когда мне наконец на моё день рождение в 9 лет подарят "Салют", я всё равно, по привычке всё буду мерить в велосипедах. 
Мне шесть. Дача. Белоостров. "Голубой магазин". Стоим на пустыре за магазином. Держу маму за руку. И вдруг испытываю такое счастье и такую защищенность, что от восторга зажмуриваю глаза. Солнце настолько яркое, что даже сквозь опущенные веки не наступает тьма. Она наступит секундой позже, когда я щурясь на пронзительное солнце, открою глаза. Вспышка света. И мою руку держит незнакомый мужчина. Мама стоит в паре метрах от меня и что-то мне яростно говорит. Мужчина смеётся и отпускает мою руку. А я ощущаю предательство, такое, что выворачивает наизнанку.
Конечно, тогда я в тот же миг об этом забыла и бросилась вдогонку уходящей матери, но воспоминание... Воспоминание, одно из первых, глубинных. Я посмотрела на это со стороны. Счастливый ребенок, девочка, держит маму за руку и от счастья закрывает глаза. Замирает на секунду. А мама куда-то торопится, за едой по магазинам, ей надо готовить обед, стирать, убирать, заниматься бытом, даже на отдыхе, даже на даче. У неё нет этой секунды и она отпускает мою руку.  А я не чувствую. Но в этот момент, кто-то чужой, совсем чужой берет мою руку. И это страшно. В тот момент, когда ты полностью доверяешься родным, тебя оставляют без защиты. Но кто-то чужой встает рядом.
Я никогда не любила игру "Ручеек" или "Змейка", когда играющие встают парами, держась за руки, образуя кольцо-ловушку, а ты согнувшись, бежишь под воздетыми вверх руками, стараешься вырваться, пока не угодишь в ловушку, в кольцо из замкнутых рук. Может это из прошлой жизни. Паника. Холодная, молчаливая паника при прохождении сквозь строй. 
Или кадры из какого-то фильма, где провинившегося казачка, прогоняют "Сквозь строй" Стоят его же товарищи плотной шеренгой. Потом замах и удар. Удар нагайкой со всего размаха, так, чтоб клочья мяса со спины отдирала. И сыплются нагаечные удары по спине несчастного. И как будто, я чувствую каждый удар, не по спине, по сердцу. И холод такой в жилах, даже среди жаркого лета.
Случилось мне работать в самом центре Санкт-Петербурга рядом со станцией метро "Горьковская" и с центральной мечетью. И вот, когда мусульмане Питера отмечают сперва Ураза-байрам, а потом Курбан-байрам, приходилось идти на работу "сквозь строй", не толпу, в толпе все понятно и привычно, а когда суровые люди расходятся по две стороны тротуара и провожают тебя тяжелыми, не праздничными взглядами. И каждый взгляд, как выстрел, как взмах нагайки. а у меня перед глазами сразу кадр из того советского фильма и истерзанная спина молодого казачка.
Иногда мне кажется, что я всю жизнь иду "сквозь строй". Иду и улыбаюсь. Иду, ради вспышки света в конце.

27.01.2026 год  Иллона А...