Когда мы износим латынь и сотрем кириллицу,
Обнажив под фанерой слов неживой костяк, —
Небо над нами внезапно в чернилах выльется,
Складываясь в отчетливый, терпкий знак.
Это не смена наречий, а смена оптики:
Вместо заборных истин и плоских строк —
Мы поплывем в иероглиф, как в чрево арктики,
Где каждый штрих — вертикален и одинок.
Мы начнем говорить не губами, а жестом кисти,
Вырезая из воздуха вечность, покой и рис.
Смысл не в фонеме, а в том, как ложатся листья
На чешуйчатый, желтый, просоленный веком карниз.
Мир станет плотным. Глаголы утратят ветхость,
Став созерцаньем горы или гладью пруда.
Западная суета и словесная редкость
Вытекут в каллиграфию «нет» и «да».
Это случится не завтра. Но в гулком пространстве
Уже проступает сквозь кожу чужой канон.
И мы замолчим, обретая в ином постоянстве
Тональность, в которой не звук важен — только поклон.
Когда мы износим латынь и сотрем кириллицу
© Copyright: Грачев Вячеслав Валерьевич, 2026
Свидетельство о публикации №126012708479
Свидетельство о публикации №126012708479
Рецензии