Подвиг

В партизанском лесу тишина, тишина…
Небо выпито соснами напрочь.
И лежит средь деревьев старуха война,
Приготовившись ужинать на ночь.

Свои руки она, распластав там и тут,
Шепчет всем, кто старался укрыться:
«Скоро здесь оборвется короткий ваш путь.
Ваша жалкая жизнь завершится».

И разносится шёпот средь старых елей
И беззубого рта гоготанье
И поблекшие руки усталых ветвей,
Опускаются в скорбном молчании.

Здесь не нужен ни год той проклятой войны,
Час и место -нисколько не важно.
Есть лишь тяжесть и бремя той страшной вины,
Что поднимет конечно не каждый.

И молчит старый лес, и болото молчит
Об истории этой печальной.
Только девичье сердце от боли стучит,
Сохранив свою страшную тайну.

Никому, никому, никогда, никогда,
Не найти силы в этом признаться.
Эту тяжкую ношу взвалила война
На святые её девятнадцать.

Не узнаем мы имя ее никогда.
Не поймем, что она испытала.
Только ей не забыть никогда, никогда
Час, когда она матерью стала…

Среди ужаса смерти родилось дитя
Столько счастья в нем было и света
И любовь среди пепла опять расцвела
Душу вновь обернувши в рассветы.

Этот сладостный миг! Это радость тепла,
Что к груди прижимается нежно.
Сред войны она счастье свое родила,
Что носила под грубой одеждой.

Только времени нет, враг коварный не спит.
Им пришлось отступать на болота.
Их зажали в кольцо. И по горло стоит
В том болоте отважная рота.

Погибать им нельзя, кто же будет тогда
Защищать эту чащу лесную?
«Ничего подождем, это все ерунда
Не впервой партизаны рискуют…»

И стояла девчонка, обняв свой комок,
Стиснув сына в объятьях до боли.
Потерпи, потерпи, мой любимый сынок,
Не кричи, смерть услышит, догонит!

А вода холодна, враг уже по пятам
Рыщет всюду по старым болотам
Видно, смерть голодна, и подобно волкам
Она вышла опять на охоту.

И каратели рыщут собаку спустив,
На бескрайние гиблые топи.
И стоят мужики про усталость забыв,
В этом жидком пропащем окопе.

Только юная мать не боится воды!
 Холод тоже ей видно не страшен!
И она прижимает в объятиях беды,
Свой комочек в намокшей рубашке.

Сердце громко стучит в материнской груди
Словно рация шлёт телеграмму:
«Боже если ты есть! Помоги! Помоги!
Я о большем просить и не стану…»

Только б он пережил, только б он превозмог!
Я отдам ему все в этой жизни!
А быть может и в той, коль настанет мой срок,
Только б сын мой единственный выжил.

В полуметре послышалась чьи-то шаги
И дыхание промокшей собаки.
Темнота, на болотах, не видно не зги,
Только крикнула птица во мраке.

Смерть учуяла пищу, и ухом гнилым
Из трясин слышит голос младенца…
Поползла, сквозь лесного пожарища дым
На тепло материнского сердца.

Сил конечно же нет, враг настигнет вот- вот,
Нет надежды спасти хоть кого -то.
Точка в жизни людей. В топях этих болот,
Смерть найдет партизанскую роту.

И Тогда, понимая, что люди в беде,
Чтоб не взял их фашистский каратель
Отдала она сына болотной воде,
Прошептав: «Мой сынок не предатель…»

И пока под тягучею жижей воды
Крик младенца тонул безвозвратно
Смерть, досыта наевшись девичьей беды
Отползала, в чащу леса обратно.

И седой командир, боль свою затая,
И солдаты, что жизнь повидали
До конца той войны, до последнего дня
На девчонку ту глаз не подняли.

Вместе с этим младенцем остался на дне
Этот мир до последнего грамма:
«Мой отважный сынок, жаль окончен твой срок…
Ты прости свою юную маму.

Никогда, никогда, никому, никому
Даже словом она не обмолвит,
Что свершила тогда, в партизанском лесу,
Страшный грех под названием Подвиг.
19.01.2026.