Завет огня

Из чистого огня небес
Был Словом создан — сад ли, лес?
Стеклянных веток сплошь внутри
И дивных злат, жемчужин алтари.
Ростки цветов — багряный иней,
Травы в мерцании синем...

Вот диво! Вижу гибкий свет:
Тот тихо по траве шагает,
Своих следов не оставляет,
В земной предел заходит он.
Сквозь плоть его струится вечность,
И в этой бездне безупречность
Хранит он — истинный закон.

Но в этом горестном деленье,
Познав исток того огня,
Впал мир в холодное забвенье,
Родство небесное кляня.
Как лишь единое творенье
Отвергло естество своё, —
Так тень пришла, как откровенье,
Пророча прах и забытьё.

Где свет, касаясь, созидает
И жизнь вдыхает в сонный прах,
Там тень на мир свой яд роняет,
Смертельным гнётом на плечах.
В её плену, во власти тленья,
Померкнет истинный кумир,
И в бездну лжи и онеменья
Толкнёт на гниль и сам сапфир.

Там пыль легла на струны воли,
Покрыла коркой сердца стук,
Чтоб в бесконечной, серой доле
Не разомкнуть заклятый круг.
Но к горю мерзости и тьмы
Струился свет, неся спасенье;
Чтоб души вырвать из чумы,
Он пал по своему хотенью.

Воззвал он к своему творенью,
Ягненком став в земном плену,
В слезах, отдавшись онеменью,
Чтоб в нас живую смыть вину.
«Я звал вас к свету — вы избрали прах.
В зерцале лжи не видно отраженья.
Моё живое, чистое творенье
Гниёт в своих бесцельных временах.

Я дал вам сад, а вы взрастили тень,
Сапфир души смешав с болотной слизью».
И замолчал... Но в ледяном пределе,
Где гниль и прах венчали торжество,
Он отдал плоть — чтоб в немощном сосуде
Свершилось жизни вечной естество.

Висел он там, всю плоть с себя сдирая,
Где с ран Его сочился чистый свет,
Чтоб те, кто жил, надежды не желая,
Вкусили плод, поправ иной завет.
Сквозь боль и тьму, сквозь мертвое дыханье
Струился ток искупивших лучей,
Даруя им заветное упованье —
Среди могил и каменных ночей